женой, побелел, переведя ошарашенный взгляд с книги на меня и обратно. Довольный
произведённым эффектом, я уселся в кресло и закинул ногу на ногу, внимательно
наблюдая за их лицами.
— Откуда ты её вообще вытащил? — полупридушенным шёпотом поинтересовался Рафаэль.
Видно было, что он жаждет прикоснуться к талмуду, но не может. — Она была утеряна
тысячу лет назад.
— Ходила в этом мире по рукам. Одна молодая дама оставила её на память своему
любовнику, он продал за баснословные деньги коллекционеру. И пошла череда
собиральщиков всякой старинной и непонятной лабуды. Пришлось здорово попотеть
сперва на аукционе, а затем выковыривая её из библиотеки одного элементалиста, которого я убил в той аварии четыре года назад.
— Нужно немедленно вернуть её хозяину, — быстро прошептала Андреа, нервно
поглядывая по сторонам, точно ждала, что именно сейчас на нас обрушится лавина
магов. — Если вернуть…
— Нам не дадут вернуться назад. Я пробовал, — отрезал я, беря книгу в руки и
укладывая к себе на колени, чтобы затем приняться нежно оглаживать каменный форзац.
Её приятная тяжесть успокаивала, доставляла даже удовольствие своей шероховатой
прохладой. — Нашёл портал в доме того дипломата, попытался сунуться и едва не умер.
До сих пор кошмары снятся. — Я недовольно дёрнул плечом, скривил губы и прикрыл
глаза, пытаясь подавить яростную дрожь. — Её не найдут, если вы, конечно, кому-
нибудь не расскажете. Я постоянно трачу свои силы, чтобы смывать её и собственную
ауру. К несчастью, я не могу её прочитать. Может, вы могли бы?..
— Не может быть и речи, — Рафаэль отрицательно качнул головой и негромко вздохнул.
— Если ты намерен изучить её, то должен справляться сам. Никто из изгнанников не
сможет тебе в этом помочь, да и многие живущие там сейчас, пожалуй, тоже не в
силах. Эта книга очень древняя и могущественная. Словом, может, ты когда-нибудь и
сможешь прикоснуться к её тайнам, но сейчас она скорее изломает твой разум.
Мы замолчали, глядя на таинственную и молчаливую книгу, что покоилась в моих руках.
Предупреждение было разумным, но несколько несвоевременным — несколько лет я ломал
об неё зубы и однажды смог прочесть всего одну строчку. Слова вплавились в мою
голову калёным железом, и почти месяц я провёл в горячечном бреду на грани гибели.
Прикосновение к таким тайнам едва не уничтожило меня, и даже хранителю пришлось
попотеть, чтобы удержать меня. Но, очнувшись, я не помнил ничего, кроме прожорливой
тьмы, что коснулась моей души. Впрочем, когда это смерть была достаточным
аргументом, чтобы остановить такого безумца, как Артемис Акио Второй? С тех пор я
немало вырос в собственных силах, тренировал себя, заставлял расширять резервы
могущества и лелеял надежду, что однажды у меня хватит выдержки прочесть хотя бы
страницу. Мы помолчали ещё немного, я неохотно убрал книгу в рюкзак, бережно
прикрыв её сменной одеждой и скрыв от взглядов. Иногда она казалась мне неизменной, извечной любовницей, что никогда не подпустит к себе, хоть и позволит осторожно
прикорнуть рядом. Именно такое вызывало у меня нездоровый интерес и азарт хищника.
Всегда рядом, но в недосягаемой дали.
— Я побуду с вами немного, а затем снова уеду. Раз в пару месяцев мне приходится
делать грязную работу.
— Раз в пару месяцев? — ужаснулась Андреа. — Что-то они зачастили сюда.
— Угадай, кто разворошил это осиное гнездо, — осклабился я. — Верхушка уже знает, что кто-то вырезает их ценные кадры, и каждая новая встреча у меня начинается с
весьма забавных опросов. «Так это ты их всех прирезал? Да как у тебя наглости
хватило, сосунок? Сейчас я как тебя… Ох, умираю! Как у тебя наглости хватило?».
На мой театр одного актёра родители смотрели со смешанными чувствами, и я их не
винил. Я делал жуткие и отвратительные вещи с удовольствием, какое не доставят ни
хороший секс, ни выпивка. Таких, как я, боятся и запирают в клетках, чтобы
обезопасить всех вокруг и в особенности себя. И, как правило, заточают те, кто
отправляет души в Пустоту пачками в день, не мигая и глазом. Им не нужны
конкуренты. С безумным восторгом я ждал дня, когда Акира начнёт опасаться за свой
тыл и пожелает убрать меня со своей шахматной доски.
— Что-то я замотался, — как-то устало зазевал я, деланно вытягивая все свои
конечности, тем самым ломая тишину и отгоняя напряжение, повисшее в воздухе.
— Пожалуй, надо бы…
В этот момент раздался звонок в дверь, и мы синхронно повернули головы к прихожей, затем переглянулись, безмолвно спрашивая: «Кто ждёт гостей?». Отец поднялся и
вышел; раздался щелчок двери.
— Добрый день. — Жёсткий, шершавый, как наждачка, голос заставил поморщиться.
— Детектив Такахаши Ямато, отдел криминалистики. Здесь проживает Артемис Акио?
Будто сквозь воду я наблюдал, как несколько бравых мужиков в форме проходят в
гостиную и направляются прямиком ко мне, размахивая удостоверениями и повелевая
немедленно поднять руки. Не знаю, что именно я испытывал в те мгновения. Нечто
среднее между раздражением и усталостью. Я знал, что когда-нибудь до этого дойдёт, что однажды меня сцапают. И теперь я мог лишь довериться собственному предчувствию
и покорно позволить заломать себе руки за спину и сцепить их наручниками без лишних
слов и концертов. Я великолепно осознавал собственную вину, но демонстрировать то
не собирался. Когда меня уводили, я лишь кинул предупреждающий взгляд на
собственный рюкзак, и отец, едва заметно кивнув, унёс его на второй этаж. В
обшарпанную старенькую машину я забрался без чужой помощи и скоро был стиснут с
боков двумя особо плечистыми мужиками. Японцами они не были точно, но с коллегами
общались на равных. Следователь сидел за рулём и в разговоре почти не участвовал, лишь делая редкие комментарии. Забавно, как могло бы быть всё иначе, если бы я
сейчас отключил образ наивной белобрысой трусишки, которую решили похитить люди в
чёрном. Но кому нужны были лишние злоключения на задницу — уж точно не мне. И нет, это не потому, что я боялся испортить причёску. Молча держась на своём месте, я
даже не пытался завязать с кем-нибудь диалог и что-то разузнать, хотя время от
времени, покуда была возможность, заглядывал в водительское зеркало, деланно
поправляя волосы, а на деле изучал лицо следователя. Так или иначе, они доберутся
до места назначения и тогда в полной мере удовлетворят моё любопытство. Не то чтобы
я был до безумия заинтересован в происходящем, но единственное, что мне было
интересно, так это то, что же они откопали и как вышли на меня.
Работая, я не особо беспокоился о сокрытии улик или предосторожностях, но и не
торопился действовать наобум. Вовсе не оттого, что легавые вызывали у меня страх.
Но однажды мне довелось увидеть за работой, полагаю, одного из тех, кто прибыл из
моего родного мира. Он затесался в отряд обыкновенных полицейских легко и
непринуждённо. Так получилось, что мне пришлось пройти поблизости от того места, где я убил прошлую цель. И вот я наблюдал, как эти шавки идут за самой настоящей
ищейкой, готовой вцепиться в меня и разорвать. Но даже тогда я не особо испугался, лишь поставил себе галочку быть осторожнее.
Акира не собирался останавливать свою игру и делал всё возможное, чтобы мне не
наступали на хвост. Уже давно вошло в привычку в день окончания охоты звонить
Игнессе и называть ей место. Она являлась без возражений, дожидалась меня и
готовила площадку так, чтобы никто не путался под ногами. И, что самое забавное, убиралась там после моего ухода. Грубо говоря, Акира готов был пожертвовать ей, подставить всю компанию, если то потребуется, но сохранить мою шкурку. И теперь я