испытывал смутное любопытство: где же произошёл прокол? Где я ошибся? Или это Игни
и её помощники-шестёрки облажались? Или, быть может, кто-то решил просто упрятать
меня с глаз долой, чтобы не мозолил их? И, вполне возможно, что это сделал даже не
Гото. Я даже скорее склонялся к тому варианту, зная, что партия этого выдающегося, пусть и отвратительного мужчины ещё не доведена до логического конца. Он не
посвящал меня в свои планы, но это не означало, что я не мог любопытствовать сверх
меры. Я тщательно выискивал лазейки на протяжении почти пяти лет, силился понять
Акиру и то, что им движет, чего он пытается добиться, подсылая меня к тем или иным
жертвам. Да, он не уставал твердить, что это укрепляет его позиции, расшатывает
равновесие, склоняя чашу весов в его пользу, но надо быть идиотом, чтобы не видеть
в этом иной подтекст.
Я ждал в комнате допроса, рисуя закорючки на бумаге, которую мне предоставили для
признания, оставив почти на час в полном одиночестве. Не надо быть гением, чтобы
понимать: они стоят за зеркалом, наблюдая, выискивая подходы и уже готовясь нажать
туда, где побольнее. Что ж, не в моих правах их осуждать за то. С одной стороны, их
вовсе не касалось, кого я там грохнул в погоне за сведениями, ведь убитые не были
не то что гражданами этой страны, но и мира. Однако трупы на их территории были не
слишком хорошим знаком, хотя бы со стороны логики. А уж кем они являются на самом
деле — это потом можно выяснить. Такахаши вошёл в комнату по истечении часа при
полном параде. На вид он был лет сорока, невысокий, с короткими тёмными волосами, прорезанными сединой и тщательно зачёсанными назад. Его тёмные глаза с паутиной
морщинок на веках, собравшимися в уголках, так и лучились острым, цепким умом. Он
сел напротив меня, окинул взглядом испорченную бумагу, но никак не отреагировал.
— Меня зовут Такахаши Ямада, — представился он, протянув мне руку.
— Артемис Акио, — отозвался я, протянув скованные кисти и завершив рукопожатие.
— Знаете, почему вы здесь?
— Не откажусь от объяснений. — Я откинулся на спинку жёсткого неудобного стула.
Мужчина положил на стол увесистую папку, и я с некоторым сомнением покосился на
неё. Если это всё они наскребли про меня, то дело несколько хуже, чем я предполагал
изначально. Внутри оказались бумаги, исписанные вдоль и поперёк, фотографии, ещё
какая-то шелуха, не особо мне понятная. Дождавшись, пока я вопросительно подниму
бровь, Ямада вытащил один из листов и начал зачитывать информацию о том, кого я
убил год назад. Мужчина, примерно сорока лет (я про себя только фыркнул, но не
отреагировал внешне), убит, ему перерезали горло чем-то раскалённым и острым, предположительно ножом. Найден в своей квартире, следов взлома или борьбы
обнаружено не было, очевидцев не нашлось, равно как и знакомых мужчины. Следующее.
Женщина, предположительно двадцать пять лет, всё остальное совпадает. И ещё, и ещё, и ещё. Словом, откопали они немало, но на этом всё не заканчивалось. Несколько раз
случайные камеры наблюдения ловили меня неподалёку от жертв незадолго до их гибели, однако ни одного показания свидетелей не было получено.
— Я всё искал мотив, — пробормотал Ямада, закрывая папку и поднимая на меня
взгляд, — но ничего общего между жертвами не было — абсолютный хаос. Кроме того, что они так или иначе пересекались с вами в барах, театрах да на выставках.
Я слушал его молча, прикидывая, какой шаг будет следующим, холодея в самых
внутренностях, но не особо волнуясь. Всё ещё была возможность уйти отсюда сухим, незапачканным, однако же я медлил, выжидая. Акира наверняка уже в курсе, и уже от
него зависел бы мой следующий шаг.
— Скажете что-нибудь? — прервал мои размышления следователь.
— Не думаю, что чем-то могу вам помочь, Ямада-сан, — я пожал плечами, рассеянно
поправил рукава рубашки и обвёл взглядом комнату.
— Есть ли у вас адвокат? — поинтересовался мужчина, поднимаясь.
— Полагаю, компания обеспечит его.
— Вы можете связаться с ними, — он указал на телефон в дальнем углу комнаты, но я
небрежно повёл головой.
— Не стоит. Где тут у вас камера предварительного заключения?
— То есть вы не утверждаете, что не совершали всех этих убийств? — Такахаши не
торопился вести меня на выход, внимательно наблюдая за выражением моего лица. — И
не отрицаете этого?
— Всё, что я скажу, может быть использовано против меня в суде, Ямада-сан, — я
улыбнулся и поднялся со своего места, не моргнув и глазом, перешагнул через
наручники, оставив руки у себя за спиной под ошарашенным взглядом следователя, и
двинулся на выход. — А мне, честное слово, немного не хочется провести несколько
лет за решёткой из-за досадной ошибки. У меня найдутся занятия интереснее.
Его молчаливое неодобрение так и разливалось вокруг, но меня то не волновало.
Камера оказалась достаточно крохотной, чтобы я чувствовал себя до безумия неудобно.
Наручники с меня сняли, и я завалился на койку, ноги свешивались с неё, но и это не
могло бы меня смутить.
Процедура допроса продолжалась изо дня в день на протяжении недели, но на деле я
просто слушал, что же там в очередной раз на меня нарыли благородные служители
закона, великодушные хранители порядка, пытаясь отделить зёрна от плевел, фальшивые
улики от настоящих, и пока я терялся в догадках, сохраняя неоднозначное молчание.
Еда у них была средней паршивости, туалет — достаточно далеко от камеры, чтобы я
успел возненавидеть нудную процедуру прогулок в ту сторону. Дух время от времени
интересовался у меня, что же я собираюсь делать, но я и не знал толком, полностью
положившись на собственную интуицию. Она подсказывала мне, что всё происходящее
преподнесёт мне сюрприз. И я не ошибался.
Когда началось судебное заседание, моим адвокатом предстал сам Акира. Мужчина
выглядел непробиваемо спокойным, но со мной поздоровался лишь кивком головы.
Забавно было наблюдать за происходящим. Кажется, они всерьёз разбирали вопрос, стоило ли выносить эту проблему на суд. Ведь, по сути, жертвы не были толком
опознаны, свидетелей убийств не нашлось, никто не разыскивал их, и пострадавших как
таковых не было. Словом, меня загробастали, основываясь исключительно на домыслах и
на словах следователя. Доказательств и улик почти не было, если не считать
нескольких камер, засёкших меня рядом с убитыми в день их смерти. Что ж, весомо, ничего не скажешь. Мы с Акирой наблюдали за разворачивающейся трагедией с
прохладным любопытством и до поры молчали. С одной стороны, была целая куча трупов, убитых одинаковым способом, с которыми я якобы был связан тем, что пересекался с
ними. А с другой стороны не было свидетелей, не было хоть какого-то следа, оставленного именно мною, чтобы повесить все убийства на мои плечи. Именно поэтому
сторона обвинения опиралась исключительно на домыслы и шитое белыми нитками
следствие Такахаши. Споры набирали обороты. Ни отпечатков, ни орудия убийства, ни
хоть сколь-нибудь вещественных доказательств. Следователь помалкивал, и мне это
нравилось всё меньше и меньше, я чувствовал лёгкое раздражение из-за происходящего.
Ещё бы. Всё это время я мог бы изучать книгу, тренироваться, налаживать отношения с
семьёй или же искать способы обойти изгнание и вернуться в родной мир. А вместо
этого торчу на суде, когда против меня говорят лишь сомнительные вещи, которые и
отдалённо уликами назвать было трудно.
Как только Ямада поднялся со своего места, в зале воцарилась тишина, а он открыл