мог бы видеться с ним постоянно, говорить, прикасаться, дышать вместе с ним, но по
его воле оказался заперт в ловушке. Сердце колотилось совершенно суматошно, не
хватало слов, чтобы объяснить всю ту бурю эмоций, что я испытывал, глядя на этот
отрывок записи. Для меня не было новостью, что Акира считает меня своим козырем в
игре, прикрывается мной и моей семьёй, что он задумал нечто не совсем приятное. Мне
было плевать на это, ведь и я использовал его в своих нуждах. Но безразличие родной
крови доводило до бессилия и безумия. «Неужели тебе плевать на меня? — с отчаянием
думал я, глядя на то, как он небрежно закидывает ногу на ногу и откидывается на
спинку кресла, убеждая Акиру одуматься и остановиться. — Неужели моя мать ничего не
значит для тебя? Да я… Я доберусь до тебя. Найду и выбью из тебя всё, что только
смогу».
— Идём, Артемис, — дух подал голос неожиданно, резко и несколько странно, точно был
неприятно взволнован. — Больше здесь нечего искать.
— Но…
— Идём. Акира вот-вот вернётся.
Я подорвался с места, начиная подчищать за собой историю, поправлять бумаги и
ручки, а затем выключил компьютер и, прихватив накопитель, поспешил на выход. В
груди было горячо и тесно, сигарета уже дымилась между губ, наполняя лёгкие дымом, но и этого было чересчур мало. Боль от голода скрутила хлёстко и подло, заставив
меня согнуться пополам в лифте, давясь кашлем. А ведь я не так давно позавтракал и
совершенно не жаловался на самочувствие. Под ложечкой засосало, когда я вывалился в
холл и спотыкаясь побрёл на выход из офиса, махнув охраннику рукой и серо
улыбнувшись. Это напоминало лихорадку, казалось, что я горю изнутри и не могу
справиться с собой. Ярость переполняла меня неистовой дрожью вместе с горьким
отчаянием, но не было сил подавить эту буйную комбинацию. Забравшись в машину, я
долго пытался отдышаться, унять боль между рёбер, а затем с третьей попытки вставил
ключи в зажигание и завёл мотор, вслушиваясь в умиротворяющий гул. Звон телефона
вызвал скорее досаду, чем раздражение, и я устало отозвался, сказав, что
внимательно слушаю.
— Здравствуй, Артемис. — Голос Акиры даже не удивил меня, равно как и его спокойный
тон. — Где ты сейчас?
— Еду в офис.
— Меня там нет, если ты по этому поводу. У меня есть для тебя срочное поручение.
Раз уж ты в Кавасаки, поищи ауры. Мне сказали, что номер 2951 сейчас неподалёку.
Его надо убрать немедленно.
— С чего такая срочность? — без особого интереса спросил я, но немедленно раскинул
сеть поиска, прикрыв глаза и сосредоточившись. За прошедшие годы это стало едва ли
не самым ходовым моим заклятьем. Оно походило на эхолокацию летучих мышей: каждой
клеточкой тела выпуская варьирующиеся по силе энергические потоки, маг может
чувствовать их на достаточно больших расстояниях. А те в свою очередь, столкнувшись
с чужеродной магией, вызывают слабый резонанс, предупреждая о присутствии на
территории чародея. Да, в самом деле неподалёку соблазнительно мелькало нечто
сильное, пусть и не весьма различимое. — Обычно ты давал мне больше времени.
— Сейчас не до этого. Он ведёт охоту на нашего и близок к цели. Ты должен
остановить его во что бы то ни стало.
— Надо полагать, война началась?
— Можно и так сказать, — после долгого молчания подтвердил Акира, а затем прервал
звонок.
Я же двинулся на запомнившийся «вкус», хотя сам был в совершенно невменяемом
состоянии, едва ли мог сидеть за рулём. И даже то, что за мной время от времени
приглядывали полицейские, не могло остановить меня сейчас. С одной стороны, мне
следовало всё взвесить, обдумать и уже только после этого вставать на след и
пускаться по нему. Да уж, дёрнул за ошейник, а я уже бегу куда указали.
Надо сказать, я был немного удивлён, когда зашёл в полутёмный узкий переулок, забросанный мусором и чем-то нелицеприятным, и никого там не нашёл, хотя ощущение
чужой ауры усиливалось с каждым мгновением. От голода меня штормило, резь
усиливалась, и я едва стоял на ногах, опираясь на стену и почти ничего не различая
перед глазами. В порыве я сорвал с себя очки и убрал их в нагрудный карман, потёр
веки, споткнулся о мусорный пакет, но устоял и не рухнул. Меня трясло, дыхание
давалось всё труднее, и я готов был сесть на землю и взвыть в небо, потерявшись в
незнакомых ощущениях. Именно поэтому мелькнувшая вспышка энергии застала меня
врасплох, не дав ни малейшего шанса на самозащиту, и тьма мгновенно окутала моё
сознание. Я чувствовал, что меня подхватили под руки, поднимая с асфальта, затем
потащили куда-то, кажется, я даже перебирал ногами, но не было ни единой мысли, ни
одного чувства — одна лишь тупая пустота. А следом вдруг рядом полыхнуло столь
сильно! Мне почти что обожгло кожу и лёгкие энергией, и я не мог ничего сделать, чтобы скрыться от этого могучего потока, заслониться от неё, но было абсолютно
плевать. Колени коснулись пола, на руках сомкнулся холодом металл, и все те силы, что бурлили во мне несколько мгновений назад, растаяли, исчезли, точно их и не
было. Дикая нестерпимая боль прошила всё тело, старые раны открывались, кровь
наполнила рот, потекла по подбородку и шее. Ни страха, ни отчаяния — лишь
мучительная агония окружила сознание на пару с невыразимой тоской.
— Здравствуй, Охотник, — прохладный спокойный голос резанул по сознанию, но я никак
не мог вспомнить, где я его слышал. Такой невыносимо знакомый и родной. — Я бы
хотел поговорить с тобой.
— Пригласил бы на чашечку чая тогда, — сквозь муку и кровь прохрипел я и
закашлялся, пытаясь справиться с невыносимой слабостью. Кости рушились, мышцы
разрывались, и я не мог сделать ровным счётом ничего.
После недолгой тишины раздались шаги с лёгким железным пристуком подбитых сапог, шелест одежды, и моей груди коснулась тёплая ладонь, едва ощутимо дрогнувшая. Какой
восторг я испытал в это мгновение! Ни один экстаз праведника за молитвой, ни один
оргазм, ни один прыжок с парашютом не мог охватить всё то, что я ощутил. Раны
затягивались, и я чувствовал, как мясо сходится; казалось, сквозь непроглядный мрак
мог увидеть сияющие искры, что сращивали меня, воскрешая.
— Глупый, глупый мальчишка, — прошептал мужчина, и меня коснулось холодное дыхание, будто прикосновение самой зимы, мурашки поползли по телу. — Что же, Охотник, рассказывай мне всё.
— Артемис, — выдохнул я, попытавшись потянуться вслед за отдалившейся рукой, но не
настиг её и вяло повис в цепях. — Меня зовут Артемис Акио. Что тебе нужно?
— Твой начальник, Акира. Как далеко он зашёл?
— А мне почём знать? — неожиданно ухмыльнулся я, повернув голову на звук шагов, что
раздавались то тут, то там, будто мой собеседник ходил туда-сюда мимо меня. — Он не
посвящает меня в свои планы.
— Врёшь.
Не знаю, что меня удивило сильнее: этот внезапно раздавшийся возглас, почти крик, или же удар, пришедшийся мне по лицу, отчего голова мотнулась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы. Было не столько больно, сколько элементарно обидно. Что я, на идиота похож, чтобы врать иномирцу, который, скорее всего, внимательно читает
мои мысли? И, более того, наверняка знает их лучше меня самого. Я медленно поводил
челюстью из стороны в сторону, проверяя, насколько исправно она работает и
слушается, затем повторил:
— Я не знаю, что задумал Акира. Он не посвящает меня в свои планы. Просто даёт
поручения.
Кажется, он снова замахнулся для удара, но передумал, решив помолчать некоторое
время. До меня долетел лёгкий металлический перестук и скорее жуткий и холодный, чем предупреждающий. Испарина покатилась по спине крупными каплями, заставляя