У нас не было ничего общего кроме это проклятой тяги друг к другу. Мы словно одержимые кролики готовы были трахаться на любой мало-мальски подходящей поверхности. Рядом с Катериной мой мозг переставал нормально функционировать, а все мысли были о том, как бы залезть под тонкие простые трусики сначала пальцами, а потом и вовсе сорвать их, чтобы одним толчком ворваться внутрь.
Если бы меня спросили, что нравится моей временной любовнице, я бы не смог назвать ничего кроме танцев. Она и вовсе не знала обо мне ничего. Не самый подходящий фундамент для выстраивания отношений. Да и какие вообще у нас могут быть отношения, если Катерина для меня только средство получить желанную должность?
Ей лучше вернуться в свою привычную размеренную жизнь: готовиться к выступлениям, изматывать себя на репетициях, бегать на свидания со своими ровесниками. Вот только мысль о ее гибком пластичном теле в чужих руках у меня неприятно скребло в груди. Кажется, я успел почувствовать себя ответственным за малышку, которую недавно лишил девственности. Интересно, как быстро она забудется с другим парнем теперь, когда распробовала прелесть плотских отношений.
Это не то, о чем стоит сейчас думать, поэтому я просто стою несколько минут около ее постели, рассматривая сонную нимфу. Она свернулась клубочком, разметав по подушке шелковистые медные пряди. Тонкая простыня сползла с сочной груди, обнажив нежный розовый сосок. И я невольно ловлю себя на том, что меня тянет к ней назад, забыв про все, что имело значение до нашей встречи. Теперь мне понятно стремление Маркуса отдать все, лишь бы получить свою сестренку назад. Во что она превратила меня за несколько часов?
Я ухожу, не оборачиваясь, настраиваясь на грядущую встречу. Мой неудачливый соперник неправ, ни одна девушка не стоит того, чтобы пускать ко дну цели всей своей жизни. Сейчас меня держит с ней лишь новизна ощущений, потому что Катерина первая, кто видела мужчину, а не мои финансовые возможности. Но кто сказал, что таких больше не будет?
Во дворе меня ждет водитель. Можно было и самому сесть за руль, но я планирую просмотреть данные, собранные на третьего конкурента. Ханс все сделал идеально. С такой грязью, что он нарыл, ни один человек в здравом уме не станет привлекать внимание. Нужно было подготовиться вчера, но вчера была гибкая любознательная Катерина, которая задалась целью освоить все позы Камасутры.
Мы подъезжаем одновременно с Маркусом. Он с ненавистью смотрит на меня, понимая, что в этой войне у него нет ни одного козыря. Еще вчера мне пришлось около двадцати минут выслушивать его клятвенные заверения, что это место мое, потому что сестра ему важнее. Думал ли Маркус также, если бы знал, что после нашего с ним разговора она порадовала меня активным сладким минетом? Не лучшее время, чтобы проверять его терпение.
- Где Катерина? Эрик, я думал, что мы с тобой договорились. – Он недовольно щурится и пронзает меня злым взглядом. Это даже выглядит забавно.
- Утром – деньги, вечером стулья. Не хочу просчитывать все твои каверзы, а пока юная и милая прелестница в моих цепких лапах, ты не посмеешь ничего предпринять. Пал жертвой хорошеньких ножек?
Я прохожу мимо, не рассчитывая на ответ. Не стоит заставлять ждать Совет, они слишком ценят свое время, чтобы тратить его впустую. Тунберг, сыпя проклятьями сквозь стиснутые зубы, следует за мной следом. На предстоящем голосовании, ему нужно будет заявить об своем отказе от борьбы за титул. Если полученная информация верна, то отсюда я выйду с перстнем на пальце. Неделю назад меня будоражила возможность забраться так высоко, но сейчас в душе пусто. Словно сама душа осталась где-то в другом месте.
Собрание проходит быстро. С равнодушным лицом я наблюдаю за тем, как один за другим в мою пользу отказываются второстепенные кандидаты. Парочка мне назло голосует за Маркуса, и от этого он злится еще сильнее. Представляю, какой эффект произведет его выступление, которое будет следовать сразу же за моим.
- Я подтверждаю свои намерения бороться за кольцо Всадника. – Мои слова вполне ожидаемы. В отличии от той бомбы, что сбрасывает на всех Тунберг.
- Я отказываюсь от своих притязаний в пользу Эрика Хорна.
В зале повисает гробовая тишина. Может быть, кто-нибудь и хотел бы привести его в чувство, но под пристальным холодным взглядом пяти пар глаз из Совета вряд ли найдутся безумцы. Я знаю, что у Тунберга была поддержка, есть люди, которым было бы проще договориться с ним, чем со мной. Им придется постараться, чтобы доказать свою лояльность.