О слабости Маркуса мне рассказала его мачеха, вторая жена Кристофа, перепуганная после смерти своего мужа. Она боялась за свою дочь, потому что пасынок вел себя достаточно странно. Наследник Тунберга всегда жаждал большей власти, но рассчитывать на то, что титул Голода передавался по наследству было глупо. Это понимали все, кроме него.
Лариса и предложила похитить собственную дочь, чтобы заставить его играть честно. И если быть откровенным, то ее предложение меня изрядно удивило, потому что такого я никак не ожидал. До этого момента жизнь Катерины не пересекалась с моей. Все о ней знали, но никто практически не видел. Она не появлялась на приемах, устраиваемых отчимом, и в просто существовала где-то там, на периферии.
Никто не подготовил меня к тому, что котенок окажется такой живой и солнечной. Дело совсем не в рыжих кудрявых волосах. Катерина излучала свет, словно это была самая естественная вещь на планете. Она серьезно занималась танцами, помогала приютам для животных и не только финансово, а еще наивно мечтала о мире для всех. Хорошенькая маленькая идеалистка, которая оказалась слишком сильным искушением.
Я не должен был с ней спать. Это не входило в мои планы, но меня сложно назвать святым, хоть зов плоти никогда не брал верх над разумом. Слишком эгоистично я захотел ее и не счел нужным себе в чем-то отказывать. Катерина пахла спелыми яблоками и ощущалась кусочком рая, который украло кровожадное чудовище на несколько коротких дней.
Маркус действительно ради нее отказался от нечестной игры. Он пошел на большее и не стал даже претендовать на титул, лишь бы вернуть сводную сестренку домой. И я отпустил ее домой раньше времени, хоть Лариса и была против. Но мне нужно было готовиться к испытанию, а рыжеволосая нимфа была слишком сильным соблазном.
Правда никто так и не узнал, что спустя месяц я вернулся за ней, потому что каждую ночь Катерина изводила меня во снах изящным атласным телом. Вот только райская птичка уже улетела, оставив нас далеко позади. Что ж, не мне ее в чем-то обвинять. Я просто сделал вид, что ничего не было и спрятал наши ночи в самый дальний уголок памяти, чтобы больше никогда их не доставать.
- Вы были знакомы с этой рыженькой? -Агата выходит из ванной полностью обнаженная, промокая влажные волосы полотенцем. Идеальная любовница – все замечает, но не устраивает сцен ревности.
- С чего ты взяла? – Я лениво курю у открытого окна, равнодушно скользя взглядом по роскошном женскому телу. Мы уже уняли первый голод, и она кончила пару раз несмотря на то, что мои ласки были грубее, чем обычно. – Мы перекинулись всего лишь парой фраз, а потом Маркус утащил свою сокровище к себе в логово.
- Вам и не нужно было разговаривать, за нее все сказали ее взгляды. Девушка тебя ненавидит. И ее ненависть из разряда тех, в которые обычно превращается со временем любовь. Та еще была атмосфера.
Агате действительно просто любопытно. В ней нет ни капли ревности, потому что между нами только секс и никаких чувств. Чувствам вообще придают слишком много значения, потому что жить без них гораздо проще и спокойнее. Из дальних уголков памяти всплывают ненужные воспоминания. Я словно наяву вижу, как Катерина утром готовит блинчики, пританцовывая около плиты.
- Да, мы знакомы. Это не удивительно, ведь я знал и ее отчима, и ее мать. С любовью только ты погорячилась. Максимум наивная девичья восторженность, а ненавидеть она может меня по другим причинам. Ее муж тоже претендовал на титул Голода, но снял свою кандидатуру, потому что я его вынудил.
- Ах, мужчины! Такие мудрые и опытные, в любви вы совсем ничего не понимаете. Но я не буду спорить, потому что предлагаю заняться чем-нибудь поинтереснее, пока не кончилась наша ночь.
Она подходит ко мне, дерзко выпятив упругую грудь и покачивая бедрами. Ее тело настоящее произведение искусства, помимо этого Агата искренне обожает секс во всех его проявлениях, что делает ее идеальной любовницей. Правда верность девушки будет длиться пока я оплачиваю ее прихоти и дарю щедрые подарки, но так гораздо честнее, чем придумывать сказочки о любви и чувствах.
Пока тонкие девичьи пальцы ныряют в мои трусы в голове мелькает последняя мысль о Катерине. Кажется, я наконец понял, что в ней было не так. В прошлом девушка сияла, находиться с ней было тепло и комфортно, потому что она могла одной искренней улыбкой поднять мне настроение.
Сейчас рядом с ней способен замерзнуть даже айсберг. Она расцвела, но ее красота все больше напоминает идеальные мраморные статуи – холодное совершенство, которым можно любоваться издалека, но прикасаться нет никакого желания.