— Что ж, спасибо, — раздражённо прошептала светловолосая в ответ.
— За что? Это не комплимент, я просто констатирую факты. Ты классная…
— Молодой человек, — наконец подал голос Том. — Могу я послушать речь ведущего, а не ваши шепотки?
Издав недовольный смешок, Дилан всё же откинулся на спинку своего сидения позади Лив, которая уже обрадовалась наступившей тишине.
Она сама не знала почему, но этот парень её жутко бесил. То ли своей самоуверенностью, то ли аргументированностью своих доводов. Но что больше всего раздражало Тейлор, она понимала, что он был прав, и возразить ей было нечем.
Благодарно улыбнувшись шатену за то, что тот спас её от общества этого расчётливого юноши, Лив наткнулась на холодный взгляд серо-голубых глаз, тут же отвернувшихся в сторону сцены.
Да уж, казалось, ещё чуть-чуть, и из ушей Томаса столпом польётся чёрный дым. Он был в ярости, но отчего?
Ну вот опять. Опять эти резкие перепады настроения, злость и отстранённость. Лив никак не могла понять мужчину: он был то до ужаса мил, то холоден, всё время держа девушку в странном напряжении, будто бы она изо всех сил вжималась в хлипкое кресло на американских горках. И это, безусловно, раздражало, но в то же время и притягивало.
Ведь в конце концов, в отношениях и не должно быть спокойно? Именно об этом пишут и Фицджеральд, и Пушкин, и сёстры Бронте, произведения которых Оливия изучала на уроках литературы в школе. Да даже Анна Тодд и Э. Л. Джеймс, чьи книги Лив брала в библиотеке, тоже писали об этом. Так что, должно быть, эмоциональные качели — это норма?
Кратко дёрнув головой, дабы отвлечься от ненужных размышлений, светловолосая решила переключить всё своё внимание на торжественную речь мистера Паркера.
— Я невероятно горд стремлению молодёжи нашего штата к науке, — как раз говорил тот, — и считаю, что это всенепременно нужно поощрять! Каждый выступивший на этой сцене школьник уже большой молодец, сумевший преодолеть волнение и страх, переступить через себя и предоставить жюри свой доклад. Хочется отметить, что наша комиссия смогла отметить два выступления, сумевших выделиться на фоне остальных. Но об этом позже.
Неловко обернувшись назад через плечо, Тейлор заметила, как Дилан многозначительно поиграл бровями.
— Для вручения сертификата об участии на сцену приглашается Андреа Аткинс! — провозгласил Дайрон.
Под оглушительные аплодисменты на сцену вышла миниатюрная брюнетка, счастливо улыбаясь и придерживая рукой пышную юбку клетчатого платьица. Пока она бежала к сцене из зала слышалось радостное улюлюканье, а кто-то из студентов даже прокричал: «Ура-а! Молодец, Андреа!». Это до глубины души поразило Лив.
Её удивила эта дружественная атмосфера, сплочённость учащихся, их поддержка и взаимопомощь. Ведь они и правда были рады за Андреу и не боялись это показать.
Неужели мир и впрямь не без добрых людей? Оливия даже и не могла представить, что в учебном заведении может быть так уютно и тепло, ведь все её представления складывались из не самых радужных впечатлений о школе…
Невольно Тейлор улыбнулась. Её хлопки стали громче и увереннее, и уже третьего конкурсанта она подбадривала такими же выкриками, поддерживая инициативу студентов.
Впервые она чувствовала себя так спокойно и раскрепощённо в окружении сверстников, отчего вскоре заметила на себе взгляд Томаса, полный… восхищения?
И ровно в ту самую секунду весь мир вокруг них будто бы остановился: хлопки стали тише, движения медленнее, теперь в этой жизни существовал только он. Томас… Его глаза, его улыбка. И этот восхищённый взгляд.
Оливия действительно чувствовала, как начинает меняться, становиться лучшей версией себя. Девушка даже смогла блестяще выступить на сцене перед толпой людей! Она смогла перебороть страх и признаться в своих чувствах любимому человеку, поцеловать его. Ещё три месяца назад Лив ни за что бы не решилась на такое, но уже сегодня она вполне может стать девушкой Тома. Его возлюбленной. О большем она и мечтать не могла.
— На сцену приглашается Оливия Тейлор!.. — послышался голос ведущего.
И этот прекрасный момент был бессовестно испорчен, ведь тотчас же ноги светловолосой стали ватными, а пульс участился в волнении, ведь она потеряла из виду голубые глаза мужчины.
Вот, секунды превращаются в минуты, прожектор ослепляет Лив, но она всё-таки поднимается со своего места, намереваясь взойти на сцену, но Дайрон продолжает свою речь: