Счастливо улыбнувшись собственным мыслям, девушка скорее забежала в дом, где было до ужаса тихо и темно, и холодно. Пар по-прежнему мягко выплывал изо рта даже в помещении.
Чёртовы счета за отопление! Теперь о тёплых ночах можно только мечтать!
Как и следовало ожидать, изрядно напившись наверняка, чтобы согреться в такой мороз, отец спал на диване в гостиной, а вездесущая Нэнси дремала в кресле с огромной шишкой во лбу, очевидно получив от Клайда по самое «не хочу».
Поскорее забравшись по лестнице на второй этаж и забежав в свою комнату, даже не сняв зимнюю куртку, Лив плюхнулась на кровать, отбросив несчастный рюкзак в сторону.
Так странно было осознавать, что тот двухместный номер столь неопрятной гостиницы теперь казался девушке намного роднее и уютнее собственной комнаты. Особенно в ту ночь, когда на какое-то мизерное мгновение Лив решила, будто они с Томом переступили черту нового уровня, слившись воедино и став намного ближе, чем раньше.
Вспомнив то самое сновидение, Оливия скорее прикрыла глаза, жалобно сощурившись, ведь всё её нутро тут же отозвалось трепетом, ставшим уже привычным за последние сутки. Девушка даже прикусила нижнюю губу, чтобы хоть на долю секунды почувствовать то же самое, что она чувствовала во сне, когда это делал Том.
Так, хватит! Нужно это немедленно прекратить!
А с другой стороны, зачем? Ведь с недавних пор возможность такой близости кажется совершенно реальной. В конце концов, когда-то Лив сомневалась и в том, что вообще могла нравиться мужчине.
Значит, это и правда могло произойти. И значит, к этому нужно быть готовой.
Решительно поднявшись с постели и достав из кармана свой смартфон, Оливия неловко установила его на стол, подперев стопкой учебников, и уселась на стул напротив.
Увидев своё отражение в камере, показавшееся ей совершенно нелепым, Тейлор всё же отставила все сомнения на второй план и нажала на кнопку красного цвета.
— Я-я-я… — неуверенно произнесла светловолосая, желая отбросить эту затею, но всё-таки прочистила горло. — Меня зовут Оливия Моника Тейлор. Я родилась тридцатого декабря две тысячи первого года. И я официально подтверждаю своё согласие на вступление в половые отношения с Томом Хиддлстоном.
И скорее нажала на кнопку остановки записи. Видео сохранилось в галерее телефона.
Да, пускай Лив и не была совершеннолетней, но в Вашингтоне возрастом согласия считается шестнадцать лет, так что всё отлично.
Облегчённо выдохнув, Оливия довольно откинулась на спинку стула, деловито закинув ногу на ногу и вальяжно подперев руками голову, как вдруг на всю комнату раздался неожиданный стук. Кто-то стучал в окно!
Совершенно осторожно, боясь сделать лишнее движение, светловолосая медленно подошла к окну. За это время раздалось ещё два стука. Наконец, собрав всю свою смелость в кулак, резким движением руки Тейлор одёрнула занавеску и…
За окном показалось странное нечто с боевым раскрасом!
Перепугавшись до чёртиков, девушка закричала во всё горло от страха. Поначалу ей показалось, будто то был клоун-убийца, пришедший по её душу, но потом, приглядевшись получше, Лив осознала, что незваный гость и сам был перепуган не меньше.
Плавно отодвинув нижний слайдер окна вверх и впустив в комнату зимнюю прохладу, Оливия поёжилась от холода.
— Лив, — послышался дрожащий голос, — м-можно?
— Дэйв?! — узнала в незнакомце своего друга девушка. — Что стряслось?!
Блондин успешно вскарабкался на крепкую ветвь дуба, растущего рядом с окном Лив. Парень осторожно перелез на подоконник, при помощи рук девушки, и наконец оказался в комнате.
Его волосы цвета пшеницы, обычно аккуратно причёсанные и ухоженные, сейчас были непривычным образом растрёпаны, а на лице творился настоящий хаос: Дэвид нанёс красочный макияж, вполне претендовавший на целый миллион лайков в Инстаграме, но все его старания были испорчены, ведь чёрная тушь растеклась по щекам от слёз, на коже появились подтёки тонального крема, а губы, накрашенные матовой помадой, знатно обветрились после времени, проведённого на улице.
Смотреть на него было так жалко! Зимняя куртка даже не была застёгнута, а волосы стали влажными от осевших на них снежинок, он наверняка продрог! И стоял там, весь заплаканный, колотящийся от холода, стыдливо пряча лицо, смотря исключительно в пол.