Она пыталась оттолкнуть его, но силы покинули задеревеневшее тело, когда его руки грубо сжимали её ягодицы и развязывали фартук на спине.
— Прошу…
— О да, тебе понравится.
— Какого чёрта здесь происходит?!
Испугавшись громогласного тона, полного чистейшей ярости, Дик тут же отпрянул от перепуганной девушки, не видевшей ничего из-за пелены горьких слёз, застилавшей глаза.
Стоявший у двери Томас был злым до чёртиков: волосы растрепались в разные стороны, будто электризовавшись от ярости, а расширенные глаза стали по-настоящему серыми. Таким Лив его ещё никогда не видела. В тот момент она поняла, что все предыдущие вспышки гнева были детским лепетом. В тот момент ей стало действительно страшно.
За долю секунды преодолев расстояние от двери до барной стойки, Томас набросился на Дика, схватившись за его шею и приложив лбом прямо об угол одного из столиков, тут же ставший алым. Затем, повалив обидчика на пол, уселся сверху, прямо на живот, и стал бить того в лицо. Кровь брызгала в разные стороны, Дик не мог даже стонать от боли, звуки глухих ударов раздавались на всё кафе. Том был безжалостен и опасен.
— Томас! — в ужасе воскликнула Лив.
— Иди в машину!
— Но!..
— Я СКАЗАЛ, ИДИ В МАШИНУ!
Потеряв дар речи, Оливия ощутила новый прилив подступающих к глазам слёз, и, желая скорее оказаться в тишине и спокойствии, вдали от этих страшных звуков и криков, она выбежала из здания в направлении леса.
Тейлор хорошо знала это место, поэтому могла бежать, даже ничего не видя из-за пелены слёз, даже едва ли не поскальзываясь на заснеженной земле в сменной рабочей обуви, даже ощущая порезы от сухих ветвей деревьев, бьющих по лицу.
Наконец, добравшись до своего излюбленного места — небольшого моста, помогавшего перебраться на противоположный берег шумной речки, она буквально упала на деревянную конструкцию, наконец позволив рыданиям вырваться наружу.
Только здесь Лив могла быть собой. Могла не стыдиться своих эмоций и кричать во весь голос, ведь здесь, из-за шумного течения реки, из-за густо растущих деревьев и отдалённости от жилых домов, никто не мог её услышать и осудить.
Горькие слёзы непрерывным потоком скатывались по её щекам, а с уст срывался вой нескончаемой обиды.
Она всё ещё ощущала шершавый язык и потрескавшиеся сухие губы того мужлана на своей шее, которую стала больно чесать, лишь бы только отделаться от этого чувства.
Но что пугало ещё больше, светловолосая помнила взгляд Томаса, полный ярости и чистейшей ненависти. И девушка винила себя за это. Если бы она только замкнула несчастную дверь, то Дик не зашёл бы в кафе! Всего этого не произошло бы, и они — Лив и Том — прямо сейчас могли бы наслаждаться обществом друг друга на вечерней прогулке, прямо как вчера.
Ну что за дура! Она же сама всё испортила!
Перед глазами всё ещё мельтешили воспоминания об избиении Дика Томом: брызги густой крови в разные стороны, глухие стоны и мольбы Дика прекратить, его пустой взгляд после удара о стол.
Сердце Оливии колотилось, словно обезумевшее, разгоняя кровь по венам. Адреналин разыгрался настолько, что разгорячённое тело девушки даже не ощущало холода вечерней улицы, пока сама Лив с ужасом представляла, что Томас точно так же, неумолимо и жестоко, избивал Мауса, загремевшего в госпиталь.
А ведь это преступление! За это вполне можно загреметь в тюрьму!
До ужаса перепугавшись этой мысли, забредшей во взволнованное сознание, Оливия скорее поднялась на ноги и стремительно побежала обратно в кафе, где уже никого не было. Остались только кровь и напряжённая атмосфера, будто даже мебель видела всё произошедшее тем вечером и осуждала официантку, как бы говоря: «Это ты во всём виновата! Ты!».
Ничего толком не соображая, Тейлор, как кукла, замкнула дверь, задвинула роллеты на окнах и принялась прибирать образовавшийся беспорядок, заметая следы: надев резиновые перчатки, стала отмывать несчастный столик от крови, очистила ковролин от алых пятен специальным средством, вытерла все пугающие кровавые капли, разбрызганные по помещению — вычистила всё до кристальной чистоты, и уже собираясь удалиться в раздевалку, вспомнила про ещё одно обстоятельство, представлявшее угрозу — камеры видеонаблюдения, развешенные по залу.
Если вдруг мистер Диксон увидит эти записи, то сразу сообщит в полицию, и тогда Томаса посадят! Лив просто не могла позволить этому случиться. Поэтому, скорее забежав в кабинет хозяина заведения и увидев одинокий ноутбук на письменном столе, тут же уселась в компьютерное кресло.