— Ну так что, — прошептал он, отстранившись, — едем ко мне?
— Да, но, — напряглась Оливия, — все мои вещи остались дома…
— Нестрашно, — подмигнул ей Томас, — заедем в магазин.
Не то, чтобы Секим славился разнообразием торговых точек. Конечно, по всему городу были разбросаны различные продуктовые магазинчики, но самый большой и самый популярный супермаркет находился на выезде в сторону Линвуда, что в общем-то, было не так уж и далеко. К тому же, тем вечером посетителей было не так много, ведь большинство местных жителей всё ещё были на работе, что даже добавляло определённую толику романтики, в особенности, в преддверии Рождества.
Вообще, Лив всегда любила ходить за покупками в супермаркет, хоть и делала это нечасто: её завораживал аромат свежих продуктов, тихая музыка, вечная суета у весов для взвешивания овощей и фруктов, дружные семьи с тележками, набитыми всякими безделушками, и детьми, выпрашивающими дорогие игрушки, специально расположенные на нижних полках, дабы привлечь внимание детворы.
Уже в ноябре магазин начинали украшать к главному католическому празднику: выделяли целый зал под искусственные ёлки всех цветов и размеров, игрушки, гирлянды, мишуру; в отделах сладостей выстраивали целые пирамиды из сладких подарков, а недовольные кассиры надевали шапочки Санта Клауса, добавляя этому месту сюрреализма.
Первым делом они отправились в отдел с товарами для дома и одеждой. Лив скорее присмотрела себе пижаму и бельё, выбирая всё самое дешёвое, что смогла бы себе позволить на свою скромную зарплату, когда застала мужчину за разглядыванием различных, переливающихся разными цветами, гирлянд.
— Надо бы добавить в квартиру немного уюта, — нежно улыбнулся Том подошедшей Оливии, скинувшей выбранные товары в тележку.
— Тебе не хватает уюта? — удивилась Тейлор.
— Вроде того, — тяжело вздохнул шатен, придирчиво разглядывая миниатюрные лампочки. — Я ведь переехал совсем недавно. Времени на обустраивание жилища не было, поэтому квартира кажется такой пустой и заброшенной. Но ты же мне с этим поможешь?
— Конечно, — смущённо улыбнулась светловолосая, наугад схватив первую попавшуюся гирлянду, — думаю, эта подойдёт.
Приглядевшись к вычурным огонькам в виде миниатюрных оленей Санты, мистер Хиддлстон всё-таки закинул её в корзину.
— Можешь себе представить? — вновь подал голос он, катя тележку за девушкой, понуро шагающей впереди. — Совместный быт. Это же так романтично и волнительно, правда?
— Точно, — в тот же миг ощутила она трепет глубоко внутри.
Как же приятно было осознавать, что Том не воспринимал Лив как обузу, а наоборот, радовался её переезду к нему. И возможно даже расценивал это как новый уровень отношений?
А ведь это абсолютно точно он и есть — новый уровень.
Глупо улыбаясь своим мыслям, Лив даже не заметила, как подошла к стенду с различными пледами и по привычке стала искать самый дешёвый.
— Ты уверена, что хочешь именно этот? — нахмурился мужчина, увидев совершенно тонкий фрагмент ткани с принтом в виде резиновых утят на сером фоне. — Такой даже не согреет.
— Да, просто я, — встрепенулась светловолосая. — Я не смогу позволить себе дороже, — стыдливо прошептала она.
— Лив, — поразился шатен.
— Ты знаешь, уют можно создать и без этого!..
— Прекрати, — прервал её речь Том, посмотрев прямо в глаза со всей серьёзностью. — Я заплачу.
— Но…
— Лив! — вновь остановил её мужчина. — Это не обсуждается.
И достал с верхней полки, до которой светловолосая бы не смогла дотянуться, даже встав на носочки, толстый плед бежевого цвета, раза в три дороже того, что выбрала Оливия.
Постепенно и их тележка стала заполняться всякой всячиной до самых краёв, не уступая корзинам покупателей, изредка встречавшихся молодым людям в супермаркете, каждый раз заставлявших Лив, решившую натянуть капюшон куртки на голову, обливаться холодным по́том.
Там были и красочные украшения для дома, и продукты питания, и какие-то мелочи для светловолосой, ожидавшей Томаса снаружи, пока мужчина терпеливо выкладывал товары на специальную ленту и складывал их в пакеты.
С серого неба на землю падал снежок, власти которого подставила лицо Тейлор, разглядывая облака. Её губа стала заживать самостоятельно, без помощи заботливых врачей местного госпиталя, но по-прежнему отзывалась колючей болью от влажных соприкосновений со снежинками.