— Нет, я, — покачала головой девушка, — просто всё навалилось…
— Отец, оплата аренды, драка? — понимающе кивнул мужчина.
— Да, — издала ироничный смешок Оливия, — ну вот, теперь ты знаешь всю подноготную. Все мои самые страшные тайны, которые я так тщательно пыталась скрыть.
— Брось.
— Это правда. Вот она я, открытая книга. А ты для меня по-прежнему остаёшься загадкой.
— Что именно ты хочешь узнать? — заговорщически сощурился шатен.
— Любимый исполнитель? — спросила Лив, желая поскорее услышать ответ.
— Майкл Джексон, — довольно улыбнулся Том.
— Это клише! — возмутилась девушка.
— Это классика! — поразился Том в ответ.
— Ладно. Родной город?
— Лондон.
Ничего себе! Лондон!
А ведь Лив никогда раньше не задумывалась, откуда Томас был родом, хоть и слышала этот обаятельный британский акцент каждый божий день.
— Кем работают родители?
— Отец аптекарь, мать не работает, — как-то напряжённо отозвался шатен.
— Братья или сёстры? — продолжила Тейлор.
— Две сестры, да.
— Самое счастливое воспоминание из детства?
— Боюсь, такого нет, — насупился мистер Хиддлстон.
— Ни за что не поверю!
— Лив, я серьёзно. Давай закончим этот допрос, — железная строгость и ледяные нотки в голосе преподавателя тут же отрезвили девушку, заставив её замолчать, а задорную улыбку исчезнуть с её лица в мгновение ока.
Он был напряжён. Снова. И виной тому была Лив. Она точно знала это и чувствовала себя просто ужасно.
Остаток ужина прошёл в молчании, давящем на слух. После этого Томас принялся загружать посудомоечную машину, а Лив пошла в душ. Вскоре они оба уже лежали в кровати размера кингсайз в спальне, непозволительно далеко друг от друга, и Лив не знала, что делать. По-хорошему, надо было бы извиниться, или, быть может, уйти? Из спальни, лечь на диван, или вообще покинуть квартиру? Что, если Томас не хотел её видеть? Хотел побыть один?
— У меня не было счастливого детства, — неожиданно произнёс Том, разбив назойливую тишину на осколки, глядя пустым взглядом в потолок, — в этом нет никакой тайны, но я всё время пытаюсь это скрыть. Должно быть, мне просто стыдно…
— Почему? — осторожно спросила Лив чуть погодя, давая мужчине время, чтобы настроиться на этот разговор.
— Мне было девять, — отозвался шатен, уже погружаясь в бездну своей памяти, всё это время зло насмехавшейся над мужчиной, обрушая на него болезненные воспоминания, среди которых не было ни одного хорошего, и заставляя впадать в ужас каждый раз, будто издеваясь.
Он был совсем ещё ребёнком, беззаботным мальчишкой со светлыми, кучерявыми волосами, торчащими в разные стороны, с доброй половиной отсутствовавших молочных зубов, задорным лицом, покрытым яркими веснушками, исчезнувшими с годами. Он обожал купаться в речке неподалёку, кататься на велосипеде, разбивая колени в кровь, делая это снова и снова, играть в прятки со своей сестрёнкой Эммой, прячась от разъярённой старшей сестры Сары, уже чувствовавшей себя такой деловой и взрослой в свои-то восемь с половиной.
Он помнил, как любил изучать огромный дом и чувствовать себя таким крохотным: бегать по лестнице, минуя этажи, рассматривать просторные комнаты, иногда даже забредая в кабинет своего отца, мешая тому проводить деловые встречи и решать важные рабочие вопросы. Но Хиддлстон старший и не был против, радуясь каждой минуте, проведённой с сыном. Лишь только миссис Хиддлстон вечно была чем-то недовольна, выполняя функции главы семейства.
— Томас, — провозгласила женщина, натягивая рукава своего пальто, — мы срочно должны уехать по делам. Твоему отцу снова назначили конференцию в Бирмингеме!
— Диана, прошу тебя, не нервничай, — спокойно произнёс мистер Хиддлстон, неся в руках маленькую Эмму, закутанную в сто слоёв тёплых кофточек, и передавая её супруге. — Всё будет хорошо. Томми, ты остаёшься за старшего.
— А как же Сара? — насторожился мальчик.
— Я поеду с мамой и папой! — важно заявила девочка, в привычной манере растягивая гласные, отчего Томас даже поморщился.
— Я тоже хочу поехать! — возмутился мальчишка.
— Нет, Томас! — строго произнесла миссис Хиддлстон. — Будь мужчиной! Ты останешься дома, но не один.
— Мы наняли няню, — подмигнул отец сыну.
— Не называй её так, Джеймс! — возмутилась Диана, критично оглядывая себя в зеркале и поправляя свои локоны. — Она гувернантка! Моему сыну не нужна няня! Она придёт уже с минуты на минуту!
Что за слово такое?! Гувернантка? Тогда Том услышал его впервые, толком даже не зная, что оно могло означать. Может, это какая-то волшебная фея, с которой ему предстоит играть, пока родители в отъезде?