— Мы бы очень хотели, чтобы ты баллотировалась! — воскликнула Саша.
— Я?! — искренне удивилась Оливия.
— Да! — уверенно кивнула та в ответ. — Нам кажется, тебе есть, что сказать!
— И мы можем помочь с предвыборной кампанией! — заключила Ана. — Приходи сегодня в библиотеку после уроков?
— Но, — нахмурилась Лив, — после уроков я не могу… У меня работа.
— Ничего страшного, — успокоила её Ана, — начинать агитировать нужно после рождественских каникул, так что времени вагон! Напиши, как будешь готова! И удачи тебе, ты классная!
И девчонки удалились так же быстро, как и пришли.
— О. Мой. Бог! — с паузами между словами воскликнула Саманта, чуть погодя. — Можешь себе представить? Президент школы! Лив будет президентом школы!
— Очуметь! — поразился Дэйв.
— Нет, вовсе нет! — нахмурилась Оливия.
— Почему нет?! — так же счастливо спросила Сэмми.
— Я выпускаюсь в этом году! На носу поступление, зачем мне лишние заботы?!
— Да с таким портфолио тебя сразу же возьмут в Гарвард без очереди! — воскликнул Пэрис.
— Но я собираюсь в Сиэтл! Да и Гарвард это мейнстрим!
— Ой, ну посмотрите на неё, мейнстрим! — рассмеялась синеволосая, когда ребята наконец вышли из-под лестницы и зашагали по коридору в сторону выхода. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда тебя примут на любую высокооплачиваемую работу с Гарвардским дипломом, — выделила она предпоследнее слово.
— Говорите так, будто я уже туда поступила!
— Да ладно, поступишь, даже палец о палец не ударив! — ухмыльнулся Дэвид. — На твоей стороне ботаны и задроты — весь сброд школы.
— Не говори так, — возмутилась Тейлор, — они хорошие ребята, хоть и одержимые. Не надо их обижать!
— Ну вот, ты уже говоришь, как президент.
— Подумай над этим, Лив, — посоветовала Уильямс, когда ребята уже надели тёплые куртки и вышли на крыльцо, — как минимум два голоса уже у тебя в кармане!
— За что голосуем? — послышался знакомый голос.
Прямо у школы уже стояла Алекса, в ожидании Тейлор, ведь девушки договорились вместе отправиться в кафе после занятий.
— За вступление в студенческий совет школы! — бодро отозвался блондин.
— Это же шикарно! — изумилась Доусон.
— Да, но Лив отказывается!
— Почему так?! Это же такие!..
— Перспективы? Да, я уже поняла, — усмехнулась светловолосая. — Гарвард, высокооплачиваемая работа, а вы меня спросили, нужно ли мне всё это?
— Конечно нужно, ты смеёшься?! — поразилась Алекс.
— Извини, но кто ты? — нахмурилась Саманта, обратившись в блондинке.
— Оу! — спохватилась Оливия. — Извините, что не представила вас! Это мои друзья: Сэмми и Дэйв, — приобняла она ребят за плечи, — а это, — и подбежала к Доусон, — Алекса. Моя сестра.
— Надо же, — скептично отозвалась Уильямс.
— Рад знакомству! — обрадовался Дэвид, тут же пожав руку новой знакомой.
— Ладно, мне уже нужно бежать на работу, — печально вздохнула Тейлор, увидимся завтра?
— Увидимся, — буркнула Сэм, на прощание обняв подругу и подозрительно оглядев Алексу с ног до головы.
— До встречи! — задорно отозвался Пэрис, обняв обеих девушек и зашагав вслед за понуро ссутулившейся Самантой.
— Что это с ней? — насторожилась Алекс. — Я вам помешала?
— Нет, — успокоила сестру Оливия. — Не знаю, я поговорю с ней позже.
И девушки удалились к машине Доусон.
***
— Ну нет же, не так грубо!
Впервые после подработки в кафе Лив чувствовала себя так окрылённо, ведь проводила время вместе с Томасом.
Стоя там — на его кухне — она чувствовала себя настоящим шеф-поваром, обучающим мужчину готовке.
Единогласным решением было приготовить куриные ножки в маринаде с соусом Терияки и запечь картошку в духовке. Вот Томас и чистил картошку, срезая кожуру вместе с толстым слоем кожицы.
— Извини, — неловко улыбнулся мужчина, передавая ножичек в руки девушки, занимавшейся приготовлением маринада, чтобы та в очередной раз показала, как правильно чистить несчастный овощ.
— Смотри, — прошептала Оливия, обхватывая руки шатена своими руками и медленно их направляя.
Близость тел, влага их рук от воды и картофельного сока, томный взгляд мужчины и его горячая кожа вскружили голову светловолосой, отчего она даже забыла, как дышать. Глубоко внутри вновь закружил рой бабочек, подбиравшихся всё ближе и ближе к низу живота, в котором уже не на шутку разгорелось пламя — такое беспокойное и горячее, сжигающее всё на своём пути, прямо как глаза Томаса, в которых уже заплясали чёртики.