— С чего ты взяла, что знаешь меня? — издал смешок мужчина. — После всех этих лет, после всего того, что было, ты и правда думаешь, что знаешь меня?!
— Не смей этого делать!
— Констатировать факты?!
— Закрываться от меня! Все эти годы я была единственной, кто поддерживал тебя во всём! Даже родная мать не делала этого для нас, Томми! А теперь, когда в твоей жизни наконец появился кто-то, любящий тебя так же безвозмездно, ты хочешь всё испортить?!
— С чего ты это вообще взяла?! Меньше всего на свете я хочу испортить отношения с Лив! Ранить её… Я люблю её, пойми же ты наконец!
В мгновение ока сердце девушки стало биться чаще. Нелепая улыбка украсила её опухшее после слёз лицо, а душа так и рвалась подбежать к мужчине и обнять крепко-крепко. Сжать в своих объятиях настолько сильно, чтобы стало больно дышать, чтобы в её руках он рассыпался в порошок, который можно было бы вынюхать, лишь бы только полностью завладеть им.
За дверью послышался смешок Эммы.
— Почему тогда вчера вы сказали, что вечером вместе пойдёте на школьный матч, а потом она возвращается домой вся зарёванная и не может толком объяснить, где ты?!
На протяжении нескольких мучительно долгих секунд стояла тишина.
— Это касается только нас двоих, — вновь повторил Том, — но поверь, я её не обижал.
— Я так перепугалась вчера! — воскликнула женщина.
Тогда Лив ощутила укол совести. Ну почему она такая эгоистка?! Нужно было посмотреться хотя бы в камеру телефона, прежде чем заходить в квартиру! С другой стороны, она ведь даже и не знала, что проплакала всю дорогу…
— Мне жаль, — отозвался шатен.
По его голосу было понятно, что так или иначе мужчине было больно. И причина была ясна.
Послышался звук отодвигаемого стула. Очевидно, кто-то уселся за барную стойку.
— Думаешь, мы не должны быть вместе? — тихо спросил Том. — Думаешь, это всё неправильно?
Тяжело вздохнув, Эмма молчала, раздумывая, как бы лучше ответить на этот вопрос, при этом не раня чувства брата.
— Ответы на эти вопросы одному лишь Богу известны, — наконец ответила она. — Но я точно знаю, что всю свою жизнь ты мечтал найти семью. Найти правильного, того самого человека. Пускай, ты это и отрицаешь, но я точно знаю, что ты романтик и веришь в то, что родственные души существуют. Я знаю, что ты пытался множество раз найти ту самую, из этого ничего не выходило, но сейчас… Сейчас, я думаю, ты её нашёл. Да, пускай, у вас и есть разница в возрасте, но ведь вам хорошо вместе? Я точно знаю, что ты счастлив, по-настоящему счастлив рядом с ней, чего я не видела уже очень давно. И я хочу верить в то, что Лив и есть твоя родственная душа.
Таких чувств Лив не испытывала ещё никогда. Казалось, будто именно в тот самый момент, после столь трогательной речи Эммы, Оливия обрела второе дыхание. Плевать, что думают другие, плевать на всех остальных, она была готова бороться. Была готова работать изо всех сил и отдавать всю себя отношениям. Она ни за что не сдастся вот так просто. Уже нет.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, девушка всё же решилась покинуть спальню.
Томас и правда сидел на высоком стуле за барной стойкой, в то время как Эмма стояла напротив, упершись в столешницу локтями.
— Доброе утро, — неловко произнесла светловолосая, остановившись на месте, как вкопанная.
— Доброе, — поспешно отозвалась блондинка и приветливо улыбнулась девушке, — что ж, не буду вам мешать.
И Эмма скорее ушла в коридор, и вскоре оттуда послышался звук захлопнувшейся входной двери.
Они остались вдвоём.
— Будешь кофе? — абсолютно спокойно спросил Том, даже непринуждённо улыбнувшись. Как ему это удаётся?
— Нет, — нервно ответила Тейлор, — то есть, да! То есть… а можно какао?
— Конечно, — усмехнулся шатен и тут же поднялся со стула, принявшись хозяйничать на кухне.
Медленно Оливия всё же подошла к барной стойке и кое-как залезла на стул на негнущихся ногах.
— Том, мне очень жаль, — принялась оправдываться она, — то, что вчера произошло…
— Лив, — прервал её речь мужчина, — всё в порядке.
Что?! Эта ситуация совершенно точно не подходила под категорию «в порядке»!
— Но, — искренне поразилась светловолосая, — что теперь будет?
— Я не знаю, — устало отозвался Томас, поставив кружку с какао и плавающими в нём маршмеллоу, перед девушкой, и заглянул прямо в её зелёные глаза. — Руководство школы верит, что между мной и мисс Стюарт ничего не могло и не может быть, я их в этом убедил. Ещё и мисс Андерсон помогла. В понедельник директор Мейсон вызовет Кэти к себе на разговор, по итогам которого она должна будет принести публичные извинения и признаться в клевете.