От одного только её голоса у Тейлор едва не случилась паническая атака.
— Привет, сынок! — добродушно отозвался отец. — Давно не виделись, не слышались! Рассказывай, как твои дела? Где сейчас живёшь? Как работа?
— Па-а-ап, ну дай ему хоть на один вопрос ответить! — посмеялась Эмма.
— Всё… хорошо, — неловко отозвался Том, прочистив горло, — работаю учителем в школе, как вы и хотели. Живу в небольшом городке, в штате Вашингтон, называется «Секим»…
— Секим, — повторила миссис Хиддлстон, вкладывая в это слово всё своё недовольство, — вот не жилось тебе в Лондоне! Недавно сын Хемсвортов, Кристофер, стал ректором Саут-Бэнка! Мог бы и тебя туда устроить!
— Я и сам вправе распоряжаться своей жизнью, ты так не считаешь? — твёрдо произнёс мужчина.
Было ясно, как день, что этот разговор был ему неприятен.
— Я уверен, наш сын доволен своей работой, Диана, — неловко посмеялся мистер Хиддлстон, в попытке разрядить обстановку.
— Это правда, пап! — улыбнулась Эмма. — У Томми здесь замечательная квартира, город тоже очень милый и уютный. Школа совсем недалеко от дома! А ещё у него здесь, — резко оборвала фразу блондинка, — у него здесь…
— Что? — насторожился отец. — Солнышко, кажется, связь обрывается…
— Нет, пап, со связью всё в порядке! Я хотела сказать, что…
— У меня появилась девушка, — наконец признался шатен.
Ну вот, теперь Оливия точно не сможет избежать этой встречи! А её колени тут же стали неистово дрожать от страха.
Эмма ободряюще улыбнулась девушке и, придвинувшись ближе к брату, похлопала по дивану, чтобы светловолосая присаживалась рядом.
Так она и сделала, а Эмма скорее взяла девушку за руку в знак поддержки.
Тогда Оливия впервые увидела их родителей: мистер и миссис Хиддлстон сидели бок о бок перед камерой, очевидно, в домашней обстановке, но даже дома миссис Хиддлстон не позволяла себе выглядеть плохо: женщина красиво уложила свои седые локоны, нанесла аккуратный макияж, облачившись в дорогой кашемировый кардиган. С ушей свисали золотые серьги, а отчего-то Лив показалось, будто даже пахло от неё очень хорошо и неприлично дорого. Она была невероятно статной женщиной: держала осанку ровно, а взгляд — требовательным.
Что же касается мистера Хиддлстона, он выглядел довольно просто на фоне своей супруги: седые, коротко стриженные волосы, на носу красовались очки, а облачён он был в простую футболку серого цвета, и добродушно улыбался.
— Здравствуйте, — нервно поздоровалась Тейлор, — меня зовут Лив, очень приятно познакомиться!
Было видно, что оба родителя пребывали в настоящем шоке: взгляд женщины стал в стократ холоднее и даже злее, в то время как мужчина всё пытался разрядить обстановку.
— Добрый вечер, — отозвался он, стараясь сохранять приветливость, но не в силах скрыть удивление, — это взаимно, Лив! Меня зовут Джеймс, а это…
— Миссис Хиддлстон, — строго произнесла женщина, едва не перейдя на визг от возмущения. Эмма тут же сжала ладонь Лив посильнее в своей руке. — Томас, как это понимать?! Крутишь роман с какой-то малолетней вертихвосткой?!
— Забери свои слова обратно! — уверенно воскликнул шатен, злобно глядя в экран.
— Я против! — продолжала кричать мать. — Немедленно прекратите это извращение! А вы, юная леди, постыдились бы показываться нам на глаза!
— Но я, — в ужасе прошептала Лив, и Эмма сжала её руку ещё сильнее, как бы приказывая молчать.
— Не смей отчитывать её, — в том же тоне отозвался Томас, перейдя на крик, — и не смей мне приказывать! Ты уже не в том положении, чтобы делать это!
— Не в том положении?! Я твоя мать!
— Диана, прошу тебя, успокойся, — взволнованно попросил Джеймс, — у тебя же сердце!
— Надо же! — не унимался Том. — Неужели проснулись материнские чувства?!
— Томас!
— Знаешь, сегодня я решился дать тебе второй шанс. Впервые за все эти годы! Надеялся, что ты изменилась, что сможешь порадоваться за меня, сказать хоть одно тёплое слово! Но я ошибался. И эту ошибку я не допущу больше никогда.
Миссис Хиддлстон принялась что-то гневно кричать в микрофон, когда Том уже захлопнул крышку ноутбука, прервав связь, и вскочил с дивана, принявшись ходить кругами по комнате.
Было тихо. Лив даже могла слышать, как бешено колотится её сердце в груди.
— Я… оставлю вас наедине, — тихо произнесла Эмма, напоследок поджав губы в подобии улыбки, и покинула комнату.
Томас был в ярости, злобно меряя гостиную шагами. Нужно ли было пытаться его успокоить? Или лучше было просто молчать, но оставаться на месте, чтобы быть рядом? Светловолосая не имела и малейшего понятия, как себя вести, но к счастью, эта проблема исчезла сама собой, когда мужчина сел на пол перед девушкой и уткнулся лбом в её колени.