Выбрать главу

Изображение Альмы тут же сменилось видеорядом со множеством других женщин, сидевших на таких же креслах, снятых с разных точек и ракурсов.

— Я фотомодель.

— Я инструктор по плаванию.

— Я младший инженер-химик.

— Машинистка.

— Общественный деятель.

— Секретарша.

— Составитель официальных речей.

— Шеф-повар в ресторане.

— И я…

— Пережила…

— Насилие.

Взгляды одноклассников тут же стрельнули в обескураженную Лив, по-прежнему сидевшую за последней партой и смотревшей в экран телевизора расширенными от шока глазами.

Вот, что они думают произошло? Насилие?!

Разумеется, Тейлор понимала, что руководство школы хотело ей помочь и придать проблему огласке, но неужели они действительно думали, что улучшают ситуацию?! Нет! Они делают только хуже, ведь подросткам старшей школы Секима абсолютно плевать на чувства окружающих людей: они так и продолжат шушукаться и поливать Лив грязью, если даже не больше после этого фильма!

Это так унизительно! Просто ужасно! Просто Ад на земле!

Хотелось срочно убежать из кабинета, но это вызовет только больше подозрений! Весь класс начнёт дружно хохотать, мисс Андерсон злорадно ухмыльнётся, а мистер Принстон побежит следом, пытаясь применить свои психологические уловки, которые уж точно не сработают.

Ничего не оставалось, как сидеть и слушать, постепенно утопая в чувстве стыда.

К счастью, фильм длился всего двадцать минут, так что вскоре психолог удалился, волоча телевизор и попутно кряхтя, а мисс Андерсон наконец смогла начать урок. Надо же… Раньше Лив никогда бы не подумала, что будет радоваться химии…

Но вот, совсем скоро, даже быстрее, чем Тейлор того бы хотела, урок подошёл к концу, и светловолосая пулей вылетела из класса, желая как можно скорее запереться в одной из кабинок дамской комнаты, лишь бы побыть одной, но наверняка и там она будет слышать обсуждения любопытных школьниц, но не тут-то было.

Не успела девушка и шагу ступить в направлении уборной, как её ослепила вспышка массивной фотокамеры, за которой прятался миниатюрный мальчишка — фотограф школьной газеты.

— Фото для статьи! — рассмеялся он, продемонстрировав Тейлор небольшой экранчик фотоаппарата, на котором красовалось совершенно отвратительное изображение Оливии с перекошенной физиономией. — Всем будет интересно узнать сочные подробности из первых уст!

И тогда наступила точка невозврата, когда горькие слёзы вырвались наружу, ком в горле разросся до таких размеров, что, казалось, даже стал давить на лёгкие, а из груди вырвался жалобный вой.

Посильнее оттолкнув негодяя со своего пути, отчего тот даже опрокинул свою камеру, разбив её вдребезги, Лив скорее побежала вперёд, сама не зная, куда, ведь её глаза застилала пелена слёз, и разглядеть путь было практически нереально, отчего Тейлор то и дело врезалась в проходивших мимо школьников, получая всё новые и новые порции насмешек и оскорблений.

Наконец светловолосая и сама не заметила, как оказалась в тесной подсобке под лестницей, в окружении швабр и пыльных коробок. Зажавшись в угол, обняв свои колени и уткнувшись в них лицом, девушка стала тихо всхлипывать, позволяя всем накопившимся эмоциям: страху, злости, обиде выйти наружу. Нужно только пережить ещё два урока! Но сможет ли она? Когда все вокруг так пялятся и даже не скрывают этого… Хорошо ещё Томаса не было в школе, ведь его отстранили от уроков на время расследования до тех пор, пока его либо не оправдают, либо не обвинят и не посадят в тюрьму. В тюрьму… Конечно, Оливия всем сердцем надеялась на первый вариант.

Слёзы лились безостановочным потоком. Ну почему она? Почему все шишки получала именно Лив? Ей не везло буквально во всём, но при этом другие люди были абсолютно успешны! Почему и Тейлор не могла так же?!

Дверь подсобки медленно отворилась, пропуская в помещение тёплый свет ламп из коридора.

Неужели уборщик?!

Скорее утерев слёзы, Лив застала на пороге Кэти Стюарт собственной персоной. Только её здесь не хватало.

— Эй! — хотела уже было возмутиться рыжеволосая, но не успела сказать и слова.

— Чего тебе, Стюарт?! — яростно воскликнула Оливия, злобно глядя на одноклассницу снизу вверх, по-прежнему сидя на полу. — Проваливай отсюда!