Выходит, надежды на лучшее не осталось совсем, ведь будущее не может быть счастливым или даже просто хорошим без друзей. Могло бы без работы, университета, перспектив, уважения в школе, но точно не без них.
Томас был единственным утешением, единственной ниточкой, на которой держалась верёвка, стремительно рвущаяся с каждой секундой. Именно он держал Оливию над бездонной пропастью, но и его могло не стать в любой момент.
В глаза бросилась надпись на дверце кабинки, стенки которой и без того были усыпаны рисунками и посланиями школьниц, оставленные фломастерами самых разных цветов.
«Лив Тейлор — продажная шлюха!».
Светловолосая тяжело вздохнула, и по её щекам градом потекли горькие слёзы.
Комментарий к throat.
P.s. Вот и миновала ещё одна неделя. Расскажите, как она прошла у вас? Было бы очень интересно почитать!
Лично у меня всё хорошо: на этой неделе погрузилась в учёбу, а вот уже сегодня праздную день рождения!
========== soul. ==========
Ситуация становилась всё хуже и хуже не только в личной жизни девушки.
После того ужасного инцидента Оливия скорее вернулась домой и уже спустя несколько минут получила звонок от миссис Парнелл, в котором завуч сообщила о серьёзных проблемах с посещаемостью Тейлор.
Но разве Лив вообще могла думать о какой-то там посещаемости, школе и оценках, когда в её жизни происходит полнейшая неразбериха, по масштабам сравнимая с настоящей катастрофой?
Оливия только и могла лежать в пыльной кровати, когда-то принадлежавшей Джулии и Клайду, глядя в окно, за которым виднелся изящный менуэт снежинок, плавно спускавшихся на землю в пурпурном сиянии заходящего солнца.
Постепенно все цвета спальни теряли свои краски, становясь всё тусклее и темнее, но светловолосая так и продолжала лежать в одной позе, даже когда всё её тело затекло и стало неприятно покалывать.
Телефон всё так же не переставая разрывался от уведомлений, отчего Тейлор решила и вовсе его отключить, дабы лишний раз не наткнуться на очередное оскорбление, без которого ей, итак, было тошно.
Она плакала без остановки, даже не в силах контролировать этот процесс: слёзы лились из глаз, когда Оливия стояла на кухне, наливая холодную воду из-под крана в стакан, когда возвращалась в комнату, смотрела в окно и даже спала. Боль всё никак не отпускала её. Даже во сне.
Спустя некоторое время просто лежать в постели надоело, и Тейлор скорее достала запас бритвенных лезвий в своей комнате и, плюхнувшись обратно на кровать, отчего в воздухе родительской спальни стали витать клубы пыли, достала одно из картонной упаковки.
Видит Бог, Лив не любила заниматься подобным. Делать всё так грубо, без малой капли творчества… Разумеется, каждый день девушка сталкивалась с самоповреждением: больно щипала чувствительную кожу, расцарапывала её ногтями до крови, надевала лёгкую одежду зимой, чтобы промёрзнуть до самых костей, мылась в душе, обливая тело кипятком до ожогов или наедалась до ужасной боли в животе. Фантазия Лив всегда изощрялась на что-то новое, на что-то, что можно было провернуть из подручных средств.
Она даже не помнила, когда именно у неё появилась тяга к селфхарму, казалось, будто так было всегда — это был её крик о помощи, который никто не слышал. Оливия просто делала это, чтобы наказать себя. Потому что она ненавидела себя всем сердцем и искренне считала, что заслуживала этой боли. Но к лезвиям прибегала нечасто, ведь порезы казались чем-то слишком очевидным. Слишком банальным и извращённым, поддавшимся мейнстриму.
Оливия достала острый фрагмент металлопроката, робко блеснувший в свете заходящего солнца, приложила его ко внутренней стороне запястья и надавила, проводя по коже.
Она не любила боль. Боль до жути пугала. И она не хотела вскрыть вены и умереть, истёкши кровью, цель состояла не в этом. Суть была в синяках, ссадинах, ожогах, царапинах — любых следах содеянного. Лив не любила своё тело и всеми силами старалась его изуродовать, хотя оно было уродливо и без шрамов.
Но вот, из длинной, мгновенно порозовевшей полосы, оставленной лезвием поперёк запястья, показались пузыри густой крови, тут же ставшие стекать по руке. Вот, в чём состояла цель. В алой жидкости. В подтверждении того, что Лив сделала всё возможное, чтобы себя наказать.
За окном уже виднелись звёзды, когда Лив подошла к одинокому торшеру в углу комнаты, забралась под абажур и стала включать и выключать свет, находясь непозволительно близко к лампочке, отчего вскоре стали болеть глаза, а потом и разболелась голова.