Миссис Тейлор всегда старалась уберечь дочку от любых невзгод: от ожогов, ссадин, ударов, даже неловких падений с трёхколёсного велосипеда и особенно от отца. Ведь Клайд всё время пропадал на работе, после чего напивался со своими коллегами-собутыльниками и заваливался домой посреди ночи пьяный в стельку. Особенно его зависимость усугубилась после объявления о скором сносе завода и сокращении персонала. Куда он пойдёт? Как будет зарабатывать? Ведь он не умел ничего, всю жизнь проработав монтажником.
Джулия прекрасно знала, что её муженёк ходил налево, и что у него даже была дочь на стороне. Это было и неудивительно, учитывая, сколько выкидышей она пережила.
Но что она могла поделать? Женщина предпочитала не думать об изменах Клайда, ведь сама она ничего не умела. Чем бы она зарабатывала на жизнь и прокармливала дочку, если бы ушла от него?
Однажды хорошая знакомая Джулии подняла эту тему.
— Джулс, мужайся, — помнится тяжело вздохнула тётушка Агнес, жившая по соседству, сидя за столом и попивая чай с конфетами за дружеской беседой с хозяйкой дома, пока Оливия играла со старенькой неваляшкой, подаренной дедушкой на день рождения. — Вчера я видела Клайда с какой-то женщиной. Блондинкой с ребёнком лет семи. Кажется, она злилась и требовала какие-то деньги. Не алименты ли?
Шатенка сдержанно промолчала, хоть и заметно напряглась, а потом и вовсе сказала:
— Думаю, тебе лучше уйти.
С тех пор они не общались. Конечно, как миссис Тейлор могла смотреть в глаза соседке в счастливом браке, когда не ушла от мужа-изменника, громко хлопнув дверью? У неё просто не было выхода. Особенно когда за один год инфаркт унёс жизни обоих её родителей — бабушки и дедушки Лив, которых светловолосая даже и не помнила толком.
Вместо этого Джулия брала книги в местной библиотеке и читала дочери. Они лепили из пластилина, вырезали оригами, играли, веселились. Лив росла очень смышлёной, очень рано научилась говорить сложными предложениями и читать. Миссис Тейлор даже стала заниматься с ней арифметикой и системой быстрого счёта. С самого детства девочка увлекалась естественными науками и математикой, и даже могла бы стать настоящим вундеркиндом при должном образовании.
Но от одного оградить малышку Джулс не смогла — от извечных ссор родителей.
Лив вспомнила, как запиралась в своей комнате, закрывая уши руками, лишь бы не слышать ор отца, звонкие удары и рыдания мамы. Мольбы оставить её в покое. Это было больно. И невыносимо страшно.
Однажды эти перебранки переросли в нечто большее.
Поздней ночью шестилетняя Оливия проснулась от шума громких голосов, битья тарелок и ударов, раздававшихся с первого этажа. Кажется, отец снова был чем-то недоволен.
Лив скорее спряталась под одеяло, прижимая к сердцу излюбленную мягкую игрушку в виде совёнка, когда-то подаренную мамой, но даже это не помогло — настолько громкими были крики.
— Нет! Клайд, прошу тебя! — послышался голос Джулии в коридоре, и в тот самый момент дверь в комнату Лив распахнулась, с грохотом ударившись о стоявший неподалёку шифоньер.
Обезумевший Клайд, весь взъерошенный от ярости, сорвал одеяло с постельки дочери и резким движением схватил девочку на руки, оттолкнув жену на пол и выйдя обратно в коридор.
— Мама! — заплакала малышка, перепугавшись.
— Клайд, прошу тебя, не трогай ребёнка! — наконец показалась из комнаты шатенка, бежавши следом, прихрамывая от полученных побоев и заметно отставая. — Куда ты её несёшь?!
— Подальше от тебя! — взревел мужчина, решительно направляясь к выходу из дома и сгребая ключи от машины с тумбочки в прихожей, в которой Лив успела заметить множество собранных чемоданов и сумок с вещами. — Серьёзно решила уйти от меня?! Да ты и недели без меня не протянешь! Идиотка! Сваливай, скатертью дорога! Но ребёнка ты не получишь!
— Клайд, пожалуйста, давай спокойно поговорим!
— Ты уже всё сказала! Я думаю, нам лучше развестись, — исказил голос мужчина. — А священнику клялась быть со мной и в горе, и в радости! Иди к чёрту!
На улице стояли сумерки, предвещая скорый восход робко мерцавшего розовыми лучиками у линии далёкого горизонта, солнца, а над коротко-стриженным газоном соседских домов молочной пеленой возвышался густой туман. Было холодно, особенно в лёгонькой пижаме, в которой Оливию буквально вырвали из кровати. А где-то вдалеке слышался мотор запоздалого автовоза.
— Клайд! — вновь воскликнула Джулия, уже срываясь на рыдания.
— Это мой ребёнок! — взревел мужчина. — Ты её не получишь! Давай, сваливай! Ты же так этого хотела!