Но он растерялся.
— Дальше не пойдёт? — только и сумел вымолвить он едва ворочающимися от ступора губами. — О чём ты говоришь? О расставании?
Было так странно произносить это слово… Расставание. Нет, этого не может быть! Разве их пути могли разойтись?! Они же Лив и Том! Они любят друг друга, и им просто суждено быть вместе!
— Возможно, уже давно было пора это сделать, — неуверенно буркнула Лив себе под нос, спрятав руки в карманы куртки, — неужели ты не видишь?! Всё к этому и идёт!
Нет, это не так! Им просто нужно подождать немного! Пока известие, будоражившее город, наконец уляжется! Пока к их скромным персонам не будет приковано столько внимания, в том числе и полиции!
— Не надо глупостей. Ты говоришь всё это, чтобы уколоть, причинить боль.
Чтобы сжать бьющееся в агонии сердце в кулак и нещадно раздавить, разбрызгав повсюду непослушные капли крови. Поступить точно так же, как сам Томас поступал с Лив, уделяя внимание Дебре. Но всё было совсем не так, как девушка себе представляла!
— Но ты первый начал! — прокричала Тейлор.
А ведь она была права. Чертовски права, ведь мужчина сам начал весь этот аттракцион невиданных терзаний.
Но ведь он пытался уберечь их обоих! Отвести подозрения! И терпел Дебби вовсе не из-за собственного желания, а лишь для того, чтобы спасти Оливию от всего, что навалилось на её хрупкие плечи за столь короткий срок! На самого себя ему было бесповоротно плевать, но Лив… Том хотел уберечь её ото всей этой грязи.
И как она только додумалась до того, чтобы обвинить его в этом?!
Мужчина разочарованно хмыкнул, пока всё его тело напряглось от страшной несправедливости.
— Первый начал, — тихо повторил он, — я совсем забыл, что ты ещё ребёнок…
Не нужно было так! Но обида, зудящая в мозгу, взяла верх над разумом, и всем, чего хотелось шатену в тот момент, было лишь подумать в одиночестве. Повинуясь не терпевшему возражений порыву, Том направился обратно в квартиру, уже намереваясь запереть дверь, когда хрупкая ладошка остановила железную конструкцию на полпути.
— Ты уходишь?! К Андерсон?!
— Поговорим потом, — взмолился Томас, устало прикрыв веки.
— Не будет никакого «потом»!
Блефует. За неё говорит юношеский максимализм. Конечно, у них ещё будет время всё обсудить. И если Лив так этого хочет, они расстанутся. Обоюдно. Ей не придётся его бросать и ощущать укоры бесстрастной совести и груз чувства вины на своих плечах. Нет, Том никогда не пожелал бы ей такой ноши, он любит её! Поэтому и отпустит. Как и обещал однажды. Лишь бы только она была счастлива.
— Оливия, — сорвалось с его уст.
Это был запрещённый приём, но Том знал, что только так заставит самого дорогого на свете человека его возненавидеть всей душой. Только так Лив перестанет бороться. И только после этого заживёт спокойно. Без Томаса.
В ответ на это её, обычно такие тёплые, такие заботливые, чуткие и любящие, глаза вмиг стали такими безразличными. Нежные губы исказила горькая усмешка, и Том знал наверняка — это был конец. Теперь уже точно. Но так ей будет лучше. Даже если после этого сам мужчина распадётся на тысячи маленьких кусочков, наполненных неземным отчаянием. Даже если это происходит с ним уже сейчас — под взглядом светловолосой, в котором ясно читалось осуждение и приторные нотки зарождающейся ненависти.
Только не она! Кто угодно, но только не она!
Не в силах выносить это больше, Томас захлопнул дверь и обессиленно скатился по ней на пол, зарывшись руками в волосы, тут же пытаясь выдрать все до единого. Вырвать каждую волосяную луковицу, снести скальп. Ведь это именно то, что он и заслужил. Это то, что он поклялся сотворить с любым, кто посмеет причинить страдания Лив — сделать больно. Не просто убить, нет… Это было бы слишком просто. Это стало бы облегчением для безумца. Заставить молить о смерти.
Неожиданно из кухни послышался мелодичный звон бокалов и звук наливаемого в них вина.
Медленно, почти безжизненно поднявшись с пола, мужчина прошёл в единственную озарённую светом комнату и застал за барной стойкой Дебби, и впрямь разливавшую красное вино по хрустальным ёмкостям. И застыл в зоне гостиной, держась на приличном расстоянии.