У небольшого платяного шкафа рядом с дверью висело зеркало в полный рост. Подойдя к нему, Оливия заметила, что её светло-русые волосы были заплетены в пучок, порядком растрепавшийся после сна, а на её носу красовался тёмный синяк, залепленный пластырем.
Рядом с зеркалом на небольшой вешалке светловолосая заметила свою одежду: выстиранную, отутюженную, благоухающую ароматным кондиционером.
Отлично, топ отстирался, значит, его можно без проблем возвращать хозяйке.
Снаружи послышались чьи-то голоса и громкий топот. Через долю секунды дверь комнаты открылась, и на пороге показалась улыбающаяся Алекса, с которой Лив познакомилась на вечеринке.
— Ты проснулась! — обрадовалась та и прошла в спальню, принявшись менять постельное бельё на своей кровати.
— Да, — облегчённо выдохнула Тейлор, уперевшись рукой в дверной косяк.
Теперь всё понятно. Алекса притащила её к себе домой. Только вот зачем?
— Ну ты и засоня, — продолжила блондинка, стряхивая пододеяльник с тёплого пухового одеяла.
— Кажется, перебрала вчера…
— Так чего ты не выпила?! — удивилась Алекса, хватая с комода стакан с водой. — Я же специально для тебя оставила лекарство от похмелья!
И протянула его гостье.
— От похмелья? — нахмурилась Оливия.
— Да, — уверенно кивнула Доусон. — Три золотых правила студента: плотно перекусить и принять активированный уголь перед пьянкой, не пить газированный алкоголь, и на утро опохмелиться специальным лекарством. Учись, пока я жива!
Тейлор горько усмехнулась и отпила немного воды из стакана. Очевидно, из-за добавленного медикамента у воды появился отвратительный солоноватый привкус, от которого к горлу подступила рвота. Не найдя решения лучше, Лив схватила с полки рядом стоящий, блестящий от чистоты, золотой кубок за какие-то заслуги в архитектуре, и опустошила желудок прямо в него.
— Извини, — прохрипела она.
— Эх, ничего, — понимающе кивнула блондинка и, забрав кубок из рук гостьи, вышла из спальни и вернулась спустя некоторое время с уже чистой наградой.
Оливия обессиленно плюхнулась на заправленную кровать и упёрлась спиной в стену.
— Что вчера произошло? — спросила она.
— Ты не помнишь? — удивилась хозяйка комнаты и уселась рядом, сложив ноги в позе лотоса. — Сколько ты вчера выпила?
В ответ на вопрос Лив лишь слегка приподняла брови и покачала головой, не желая вдаваться в пикантные подробности.
— Понятно, — без доли осуждения вздохнула Алекса. — Какие-то пьяные в стельку придурки открыли окно на первом этаже, через которое в дом залезли те парни, которых Шарлотта пыталась прогнать, кажется, Гэри и Сэм.
— Может, Горни и Сид? — нахмурилась Тейлор.
— Да! И пока они перелазили в окно, какой-то сосед увидел эту картину, решил, будто дом мистера и миссис Риггз грабят и вызвал полицию.
— Кошмар, — светловолосая расширила глаза в удивлении.
— Естественно, приехал шериф с нарядом полиции, никто не был к этому готов. Оказывается, какие-то идиоты ещё и употребляли вещества на вечеринке. Я уже хотела сматываться, но заметила, как ты валяешься в луже крови возле дивана, и решила забрать тебя с собой.
— Луже крови?!
Алекса утвердительно кивнула.
— Кажется, ты сломала носовую перегородку.
Вот, почему на носу красовались синяк и пластырь!
— В общем, конечно, было круто, — сделала вывод Доусон, — но очень жаль бедную Шарлотту. Эти придурки испортили ей восемнадцатилетие! Все разбежались, нагрянула полиция, да ещё и родители распсиховались.
Оливия тяжело вздохнула.
Раздался стук в дверь — три долгих удара.
— Да! — крикнула Алекса, отчего голова начала болеть ещё сильнее.
В спальню вошла женщина средних лет с такими же платиновыми волосами, как и у хозяйки комнаты, только намного короче. На ней красовался спортивный костюм из велюра небесно-голубого цвета, и в руках она держала бумажный пакет с продуктами.
— Доброе утро, девочки, — бодро произнесла женщина, — уже проснулись?
— Какое утро, мам? — усмехнулась блондинка. — Уже обед!
— Ничего не знаю, милая, для меня это раннее утро!
Женщина перевела выжидающий взгляд на Лив, и светловолосая тут же вскочила со своего места.
— Приятно познакомиться, миссис Доусон, — пожала она её руку.
— Мам, — Алекса подошла поближе и многозначительно поиграла бровями, — это Оливия.
Тейлор почувствовала, как всё её нутро содрогнулось от последнего слова. Оливией её называл только отец, и то по имени он обращался лишь когда был страшно взбешён. Слышишь обращение «Оливия» — получаешь по первое число, всё просто. Поэтому полная форма имени была чужда Тейлор. Она даже мечтала изменить имя в паспорте и быть просто: