Неожиданно Тейлор стало так неловко! Родители Кэти обанкротились?
— О чём ещё вы говорили? — нахмурилась светловолосая.
— Да… ни о чём особо, — покачал головой парень.
— Дэйв, мне нужно знать всё!
— Ни о чём! Мне нужно было извиниться перед Лотти!
— За что?
— Неважно, — отмахнулся блондин, — всё равно она меня не простила! Облажался по полной…
Девушка тяжело вздохнула, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди.
— Бывает, — отозвалась она, понимающе кивнув, — впрочем, мне тоже нужно перед кое-кем извиниться.
— Удачи, — горько усмехнулся Пэрис.
— Она мне понадобится.
***
— Надо же, какие люди, — саркастично произнесла Саманта, открыв дверь, — и даже без охраны в лице нашего физика.
То, что она была обижена, так не сочеталось с её внешним видом! Сэмми была такой домашней, такой уютной, такой тёплой, пока Лив мёрзла на холодной, запорошённой снегом, улице. Синие волосы Уильямс были заплетены в небрежный пучок на макушке, сама она была одета в очаровательный пижамный комплект из клетчатой рубашки и штанов, а на ногах красовались меховые тапочки фиолетового цвета, носки которых представляли собой голову какого-то инопланетянина. Впервые Лив видела подругу совершенно без косметики, и она была прекрасна: её ресницы были такими густыми и длинными, щёки покрывал естественный румянец, а у самого левого глаза красовалась родинка.
— Перестань, — устало попросила Оливия, склонив голову набок, — я могу всё объяснить.
— Конечно, можешь, — кивнула Сэм, — ты и будешь. Потому что я требую объяснений.
И отошла на полшага назад, пропуская одноклассницу в дом.
Внутри по-прежнему пахло имбирным печеньем, только теперь этот аромат смешался и с запахом медикаментов.
Недовольно покосившись в сторону Тейлор, синеволосая прошла дальше по коридору вглубь дома и свернула направо, пройдя через широкую арку, очевидно на кухню, ведь тут же послышался звук кипения чайника и грохота чашек.
Оливия неловко прошла следом и зацепилась взглядом за большой плазменный телевизор слева и диван напротив него, на котором уже лежала миссис Уильямс, приложив ладонь левой руки ко лбу, а её предплечье было полностью забинтовано. По телевизору на всей громкости шло какое-то реалити-шоу, на котором какому-то известному актёру искали невесту, но казалось женщина совершенно не вникала в происходящее на экране, думая о чём-то своём.
— Как она? — полушёпотом спросила Лив, пройдя на кухню.
Сэмми как раз доставала небольшую канистру с молоком из старенького холодильника.
— Всё так же, — отмахнулась от вопроса она, быстро закрыв раздвижные двери, отчего стало значительно тише.
Светловолосая неловко присела на один из табуретов у круглого стола, и Уильямс сделала то же самое, усевшись напротив гостьи и поставив перед ней кружку с кофе.
— Я слушаю, — всё так же серьёзно произнесла Сэмми, отпивая горячий напиток.
Глубоко вздохнув и нервно теребя кружку в руках, Лив начала рассказ. Она рассказала абсолютно обо всём, хоть и понимала, что делать этого не сто́ит, и что Том бы этого не одобрил, но она доверяла Сэмми и знала, что с ней этим можно поделиться. Она рассказала обо всём с самого начала: об их знакомстве в кафе, о подаренном телефоне, о консультациях, о несостоявшемся поцелуе, об извечных сомнениях Лив, о мисс Андерсон и Маусе. Ей так надоело всё это скрывать, держать в себе, что девушка просто решила вывалить всю эту информацию на подругу. В конце концов, Сэмми этого хотела. А на душе Лив стало так легко, будто с плеч упал злополучный камень. Будто она больше не была одинока в этой проблеме.
Казалось, её монолог длился несколько часов, ведь за окном стало значительно темнее.
— Да уж, — только и смогла вымолвить Саманта, разливая очередную порцию кофе по кружкам.
— Думаешь, я сошла с ума? — смущённо улыбнулась Тейлор.
— Ты определённо сбрендила, — усмехнулась синеволосая. — И что ты… планируешь с этим делать?
Оливия тяжело вздохнула и понуро опустила плечи.
— Я не знаю, — покачала головой она. — Я бы хотела всего этого, знаешь… поцелуи, объятия, разговоры ни о чём… Но хочет ли этого он? Я никак не могу его понять. Он словно гипотеза Пуанкаре, а я — Григорий Перельман, который никак не может её решить.