Девушка осеклась. Кажется, они смотрели друг на друга слишком долго — достаточно для того, чтобы заподозрить что-то неладное. Оливия отвела взгляд в сторону, и Том этому умилился, тихо усмехнувшись.
— Вижу, вы решили остаться подольше? — кокетливо улыбнулась Клэр. — Как вам Секим?
— Он невероятен, — почти шёпотом отозвался шатен, по-прежнему не сводя взора со светловолосой, отчего девушка, зардевшись, смущённо улыбнулась.
— Да уж, — усмехнулась Алекса, поедая свою картошку и не обращая на происходящее и малейшего внимания. — Видимо, вы его плохо изучили…
— У меня ещё всё впереди, — согласно кивнул Том.
— Верно, — широко улыбнулась Кларисса, — я бы могла его вам показать. Думаю, вечер для этого — лучшее время суток. Как насчёт сегодняшнего?
Наконец мужчина оторвался от разглядывания своей ученицы и перевёл взгляд на темноволосую официантку, поначалу даже слегка растерявшись, но всё же быстро взяв себя в руки.
— Благодарю, но не сто́ит, — очаровательно улыбнулся он в ответ, — думаю, я найду личного гида. Могу я украсть вашу напарницу на этот вечер?
— Напарницу? — искренне поразилась Клэр, смерив Лив удивлённым взглядом.
Тейлор улыбнулась одними лишь уголками рта. Кларисса не привыкла получать отказ, да и быть для кого-то настолько особенной, что выбор публично делался в твою сторону, было так приятно.
— До конца смены ещё пятнадцать минут… — отозвалась светловолосая.
— Ничего, — быстро прервала её Клэр, — я справлюсь сама, — и приблизившись к уху Тейлор, быстро зашептала, — правда хочешь убирать тарелки, когда тебя ждёт такой мужчина? Беги, Золушка, пора становиться принцессой! Только туфельку не потеряй.
— Хорошо, — улыбнувшись кивнула Оливия и вновь обратилась к учителю. — Дайте мне десять минут.
— Жду в машине, — подмигнул ей мистер Хиддлстон и отправился в сторону выхода.
— Значит, всё-таки бойфренд? — заговорщически сощурилась Алекса, поиграв бровями.
— Потом всё объясню! — воскликнула Лив и, счастливо улыбаясь, побежала в раздевалку.
— Буду ждать с нетерпением! — рассмеялась в ответ Доусон.
21:23
В машине мистера Хиддлстона было невообразимо тепло и уютно: кожаный салон бежевого цвета, ароматизатор в виде новогодней ёлочки, свисающий с зеркала заднего вида и весело танцующий от движения автомобиля, рождественская музыка, тихо доносящаяся из магнитолы, и особого шарма всему этому добавляло осознание того, что все окна в машине были затонированы, а значит Тома и Лив никто не мог увидеть, будто они были одни в целом мире. Какой бы прекрасный это был мир!
Лив расположилась на переднем пассажирском сидении, пристегнувшись ремнём безопасности, прижав колени к груди (что было крайне неудобно, но это помогало заглушить спазмы в животе) и высматривая многочисленные огоньки жилых домов, виднеющихся в сумерках города, периодически бросая смущённые взгляды в сторону Томаса, гордо восседавшего на водительском кресле.
Он был таким красивым. Свет фар проезжавших мимо машин игрался бликами на его лице: острых скулах, густых бровях, тонких губах и длинных ресницах. Его руки, такие идеальные, с длинными аристократическими пальцами и ухоженными ногтевыми пластинами, уверенно держали руль. Оливия заметила дорогие наручные часы известного швейцарского бренда на запястье мужчины.
От него исходило это ощущение внутренней, такой не демонстративной, самой настоящей уверенности, будто абсолютно всё было под контролем шатена. И это так притягивало! Лив действительно хотелось быть рядом с ним. Чтобы Том брал на себя ответственность, чтобы она могла быть слабой рядом с ним, чтобы он всё контролировал. Это было бы идеально.
Провалившись в пучину своих мыслей, Тейлор даже не заметила, как машина остановилась, мистер Хиддлстон отключил зажигание, включил свет в салоне и перевёл заинтересованный взгляд на девушку, всё это время бессовестно пожиравшую его глазами.
Словно бы очнувшись от транса, Оливия быстро отвернулась к окну, на мгновение зажмурившись от неловкости происходящего и услышала, как мужчина тихо ухмыльнулся, после чего вновь повернулась к нему.
Шатен медленно приблизился к лицу девушки, смотря исключительно на её губы и обдав горячим дыханием её подбородок, отчего светловолосая замерла и даже перестала дышать.