— Может, постучать нужно? — спросил я.
— Ай, успокойся, — отмахнулся полковник. — Они нормальные. Да и спят, наверное, чего будить?
Нормальные? Ну, не знаю…
В прихожей стало понятно — не спят! Негромкие голоса раздавались с кухни, оттуда в коридор проникал желтый электрический свет и запахи свежей выпечки. Кажется — ванильной.
— Хозяйки, встречайте гостей! — Казимир Стефанович абсолютно не стеснялся.
— Казя? — голоса были молодыми и очень удивленными. — Это ты?
С кухни выбежали две женщины в одинаковых домашних халатах — желтеньких, в белый горошек. Что про них можно было сказать? Симпатичные, подтянутые, без возраста — они вполне могли бы сыграть у Верховена в «Звездном десанте», очень органично бы смотрелись.
— Ирочка, ВерОника — я привел вам Белозора, — полковник по очереди поцеловал ручку каждой из них, произнеся имя рыжей кудрявой «русистки» с ударением на второй слог. — Это тот Белозор, который штаны придумал.
— Ого-о-о-о! — Ирочка — стриженная под каре блондинка, про которую на двери понаписывали всякого, даже книксен сделала. — И маньяка он ловил? Вот оно как бывает — обещали к нам в Москву на семинар его затащить, а тут в Кабуле встретились…
— Так, даражэнькия вы мои… — хлопнул в ладоши Герилович. — Помните, как в сказке — напоить, накормить, в баньке попарить — а потом уже и…
— И спать уложить? — уточнила неугомонная Ира, стреляя на нас глазами.
— И разговоры разговаривать! — погрозил пальцем Казимир Стефанович, внезапно оказавшийся Казей.
— Мы с гостинцами! — опомнился я.
Тушенка, сгущенка, вяленая рыба, черный хлеб — совсем сухой, но тут его ценили в любом виде, сушеные яблоки и груши… Я был подготовленным парнем, мне вроде как разъяснили, что будут рады видеть специалисты, скучающие по дому. Еще в тему была бы селедка и сало, но если б я тащил всё это из Минска в Кабул, то привёз бы, скорее всего, ростки новой, зарождающейся цивилизации, а не вожделенные гостинцы из Союза.
— Ой, какие вы молодцы, мальчики! — тут же расцвели «русистки». — Идите в комнату, потом — помыться вам с дороги, наверное, надо. А мы пока на стол сообразим!
В комнате имелись две фанерные кровати, шкаф, стол, тумбочки, вентилятор, занавески, какая-то картина на стене…
— Еще бы печатную машинку — и совсем хорошо было бы! — проговорил я.
— Печатную машинку? — удивился Герилович. — На кой черт тебе… А-а-а-а! Так ты думаешь здесь обосноваться? Тебе кто больше понравился — Ирка или ВерОника?
— Тася, — ответил я. — Мне больше Тася понравилась.
— Какая еще Тася? — Казя склонил голову набок, как птица.
Я полез за кошельком и достал оттуда фотокарточку.
— Вот эта.
— Ого! Вот это царевна так царевна! Одобряю! Жена?
— Невеста.
— То есть ВерОнике ничего сегодня не светит? Видал, как она на тебя смотрела?
Мне казалось, что смотрела на меня как раз-таки Ирина. Ну, да и черт с ними обоими.
— Определенно — ВерОнике ничего не светит. Я намереваюсь со всей страстью и пылом выспаться на этой замечательной кровати, — заявил я.
— Хозяин — барин! — широко улыбнулся Герилович. — Надеюсь, спишь ты крепко! Потому что у меня совсем другие планы…
Плевать мне было на его другие планы. Спал я как убитый, даже Каневский ночью не приходил, за что я ему был особенно благодарен.
Глава 15,
в которой Каневский всё-таки приходит
— Такие видеокассеты — формата VHS — были большой редкостью в Союзе начала восьмидесятых годов, — Каневский ходил взад и вперед по душному коридору, мешая мне дремать на стуле под кабинетом пресс-атташе советского посольства, и размахивал в воздухе черной пластмассовой видеокассетой. — А тем более редкой была запись, которую можно было просмотреть, используя дефицитный импортный видеомагнитофон — например, «Филипс». Или советский — «Электроника ВМ-12», но это только после 1982 года. Как известно, секса в СССР не было, и порнография отсутствовала как явление…
— Господи, Леонид Семёнович… Ну, причем тут порнография? И вообще — Афганистан не ваша епархия. Дайте поспать, ради всего святого!
— Неискушенные юные шурави из частей, размещенный в Кабуле, нередко приобретали кассеты с «клубничкой» у местных торговцев во время поездок в город, — не унимался Каневский, вглядываясь сурово мне прямо в лицо. — Точно так же поступил младший сержант Прохоров, уроженец города Владимир. Лавочник-нуристанец продал ему фильм, произведенный в Федеративной республике Германия, и обещал незабываемые минуты у экрана. Сторонник исмаилитских фанатиков знал, о чем говорил — внутри кассеты было спрятано взрывное устройство…