Однозначно — вясковые хлопцы, из Глубочицы какой-нибудь или Новозахарполья… Все мы соскакиваем на привычный нам говор, если допечет как следует. Никогда не понимал, почему люди стесняются своего сельского или провинциального происхождения?
— Так, ребята, вы можете кем угодно меня сейчас считать, но эту кассету лучше не смотреть! — я никак не мог подобрать слова, чтобы попросить их позвать сапёров, да и мысли, как обычно в стрессовых ситуациях, были совсем не о том.
Оба десантника были растеряны, они не понимали, что происходит, а рыжий Прохоров и вовсе избрал агрессивную тактику:
— А ты что, святоша? Облико морале? Да мне похрен на тебя, слышишь? Я щас прямо включу… — и действительно пошел к телевизору, и сунул кассету в видеомагнитофон!
Башку ему напекло, что ли? Я, опершись руками о столешницу, перемахнул через стол и ринулся к розетке — выдернуть шнур.
— Пойду капитана позову… — услышал я краем уха, и один из чечерцев-десантников выбежал из ленинской комнаты.
— Я тебе сейчас ноги поломаю, какого хрена ты делаешь?! — рассвирепел Прохоров. — А ну не трожь вилку!
Я и не думал его слушать — дернул провод, вырывая плохо закрепленную розетку «с мясом».
— Хана тебе! — он явно был намерен накостылять мне всерьез, и последствия его не пугали.
Есть такой тип людей: делают быстро, думают мало. Как он только в армии прижился? С другой стороны — сержант! Наверное, за резкость его и ценили, быстрота реакции в экстремальных условиях порой значат намного больше, чем эрудиция и рассудительность. Мне ли не знать…
В общем — он на меня кинулся, а я ударил его ботинком под коленку — получился хлесткий и болезненный лоу-кик. Такой подлянки он точно не ожидал и рухнул на пол, растянувшись подобно морской звездочке.
— Ах ты… — начал, вставая, Прохоров, но тут в комнату отдыха влетел замполит вместе с тем самым капитаном из самолета и обоими моими собеседниками.
— Что здесь происходит?!! — ярость замполита была вполне обоснованной: пустил козла в огород, а он с солдатами дерется!
Капитан тут же кинулся к Прохорову и помог ему подняться на ноги, а потом шагнул вперед, оказавшись близко-близко, тяжело дыша и буравя меня налитыми кровью глазами. Казалось, вот-вот — и он врежет мне. И тут бы я не справился — офицер этот, несмотря на молодость, был явно из породы матерых хищников.
— В кассете бомба! — тут же все нужные слова нашлись.
И какого черта я не мог сказать это сразу? Что за идиотский ступор?
— В какой…
— Прохоров принес кассету, купил в лавке у какого-то нуристанца. Воткнул ее в видак, и, если бы просмотрел две, пять, десять минут — бабах! Всем хана! Доходчиво?
— Та-а-ак… Откуда знаешь?
— Да пришлите саперов, пусть проверяют! Если я ошибся — дадите мне по морде и выкинете к черту за КПП! Вон вы какие бугаи здоровые!
— Ты тоже не из мелких будешь… — прокряхтел Прохоров. — Покажешь, как это ты меня так с ног сбил?
— Лоу-кик, — сказал я. — Это из арсенала муай-тай.
— Нашли, бл*ть, время, энтузиасты!!! — заорал замполит. — Все вон отсюда! Капитан — зови Черникова, будем решать! И здание придется эвакуировать…
Младший сержант Прохоров дернулся от звука взрыва — видеомагнитофон вынесли во чисто поле, сунули в довольно глубокую яму и подорвали. Судя по грохоту — я оказался прав, от одного взрывпакета таких спецэффектов быть не могло по определению.
— Твою-то мать, — Прохоров прикурил и затянулся. — Чуть не подохли из-за какой-то порнухи. Какие же они гады, а? Ничего святого!
Я нервно хохотнул и искоса на него глянул. Десантнику явно было стыдно:
— Ты меня извини, что я на тебя кинулся, журналист, — пожал он плечами. — Ну, откуда я мог знать? А ты-то сам откуда знал?
И я не нашел ничего лучше, как сказать:
— Наитие такое у меня появилось, — ну, вот почему я и мой язык живут параллельными жизнями?
Насколько проще было бы, если бы один идиотский Белозор наконец научился фильтровать базар и держать рот на замке!
— Нихрена себе у тебя наитие! Про хазарейца-то откуда? Тоже — наитие? — он вскочил со ступенек крыльца, на котором мы сидели.
Я мрачно уставился на носки своих ботинок:
— Давай ты не будешь спрашивать, а я не буду врать? Мы же все живы? Вот и хорошо…
— Наитие, бл*ть… — Прохоров за одну затяжку докурил сигарету, выбросил бычок в урну, и пошел прочь, бормоча себе под нос. — Наитие у него… Говнитие…
Парень был в стрессе, это точно. Его можно было понять — сдохнуть за просмотром порно — какая смерть может быть более глупой?