– Костя мне больше некуда идти.
– Ладно, – сдался парень после некоторых колебаний. – Но только ради тебя. Запомни этот момент.
К полудню у церкви на площадке были выставлены четыре гроба. Собралась вся деревня проводить своих юных односельчан в последний путь. Люди подходили к умершим, клали цветы, целовали руки, лоб. Отходили, образовывая небольшие группы, тихо разговаривали.
– Это учителя, – рассказывал Костик, показывает то на одну кучку людей, то на другую, – это одноклассники, это сослуживцы.
– Египтяне?
– Да.
Но вот гробы подняли, и они поплыли на руках у своих одноклассников. Впереди шли юные девушки в белых одеждах, они кидали на дорогу красивые алые розы. За ними шли музыканты. Тихая, нежная мелодия полная боли и скорби лилась над похоронной процессией.
– Мой сыночек, мой маленький! Мой единственный любимый сын, – заголосила Колпакова.
За ней тут же, более не сдерживая своего горя, завыли остальные матери. Вскоре над всей многотысячной толпой поднялся вой. У Василисы мурашки побежали по коже. Ей никогда не было так жутко и страшно. Только теперь девушка поняла, какое невыносимое горе постигло деревню, какая потеря.
Толпа с воем и стенаниями медленно двигалась черной длинной змеей по улицам деревни. Машины, движущиеся навстречу, заворачивали на обочину и останавливались, ожидая конца похоронной процессии. Редкие любопытные лица выглядывали из-за окон, мимо которых несли гробы юных школьников. Наконец, дошли до кладбища, саркофаги поставили на постаменты. Стали произноситься прощальные речи. После чего под траурную музыку гробы спустили в могилы. И вдруг мать Влада Колпакова, которая стояла совсем близко к Василисе и Костику, стала что-то нечленораздельно бормотать. Девушка, движимая каким-то природным инстинктом, отошла от нее на несколько шагов. Ее примеру последовали окружающие. Бормотание через минуту перешло в истошные, душераздирающие крики. Вдруг она упала на землю, стала биться об нее головой и метаться по сторонам с неимоверной силой. Затем женщина резко встала, как будто кто-то большой и сильный поднял ее за шкирку. Изо рта у нее появилась пена, вся растрепанная, помутневшим глазами Колпакова молча смотрела на толпу. Потом медленно подняла руку и показала на Пантеру.
-Ты! Это ты их убила! Я знаю! – хрипло пролаяла она и рухнула на землю, с треском стукнувшись головой о могильный камень, осталась неподвижной.
Василиса бросилась к ней. Следователь видела, как ее помутневший взор становится стеклянным и безжизненным. Из-под головы, быстро наполняясь, вытекала лужа теплой крови.
– Я врач, уйдите, – кто-то грубо оттолкнул Василису.
Костик подхватил девушку:
– Пойдем отсюда, быстро!
Навстречу им уже бежала с носилками бригада скорой помощи, дежурившая у кладбища.
* * *
После обеда Василиса читала баллистическую экспертизу.
– Странно, – девушка, задумавшись, крутила в руках карандаш.
– Что именно? – Костик перестал жевать очередную шаверму и с интересом посмотрел на Василису.
– Все! Костик, все тут странно! Вот смотри, два ствола, как братья-близнецы, даже регистрационный номер одинаковый. И знаешь, кому принадлежат? Муравьеву Михаилу Ивановичу. На обоих есть потожировые следы Дианы, Влада и Антона. Заряжены знаешь чем были?
– Дробью на медведя?
– Нет. Специально отлитыми серебряными пулями с крестообразной насечкой. Ну просто, охота на оборотня. А на гильзах отпечатки пальцев Влада Колпакова.
– Значит, это он заряжал ружье нашей Хопровой?
– Да. От второго ствола мы гильзы ведь так и не нашли. Но все семь пуль, изъятые из тел и дерева, одинаковы. Логично предположить, что и второе ружье заряжал Колпаков. Получается, что эти подростки сами зарядили два ствола. Поставили их в нужное место, загнали туда москвичку, чтобы она их перестреляла. Бред какой-то.
– Все может быть. Они ведь принимали допинг. Возможно, им хотелось каких-то новых ощущений. Испытать себя в экстремальной обстановке. Только что-то пошло не так.
– Версия хороша. Но вот второе ружье Хопрова не видела. Не для нее оно было припрятано. Кто-то стоял за ее спиной и стрелял вместе с ней. Этот кто-то, скорее всего, действительно, это Пантелеева, затем забрала у подростков биты. Зачем? Непонятно.
– А зачем Пантере убивать их? У тебя есть мотив? Я, конечно, тоже под великим впечатлением от сцены на кладбище, но слова помешанной от горя матери еще ничего не значат!
– Я не удивлюсь, что кто-то чем-нибудь ее напичкал, чтобы вызвать это помешательство.