– Она сказала, что ты приставал к ней!
– Врет. Кому ты веришь, мне или этой… шлюхе?
– Она не шлюха, Леон. Подлая, расчетливая стерва, но не шлюха. Наш отец никогда не женился бы на…
– Наш отец! Наш отец! – взъярился Леонтий. – В его годы заниматься сексом с женщиной, которая ему в дочери годится, просто… омерзительно. Он запятнал память нашей матери! Растоптал все лучшее, что было между нами!
– Ты о чем?
– О нашем проклятом детстве. В те немногие часы, которые мы проводили вместе с ним, он говорил о маме… о том, как она любила всех нас… и его. Глаша хотя бы по возрасту ему подходила! Мне стало противно общаться с ним… Как представлю, что он… что они…
Взгляд Нелли – пристальный и пронизывающий – заставлял его ерзать на стуле и покрываться лихорадочным румянцем.
– Ну? Что они?
Леонтий смешался и замолчал. Он сжал руки и громко дышал, глядя мимо сестры. Его ноздри раздувались, будто у быка на корриде.
– Ты сама знаешь… Раиса хочет вбить клин в наши отношения, перессорить нас! Неужели, не ясно?
– Она сказала, что ты пытался… изнасиловать ее…
– Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха… Ее? Боже упаси! После папы я бы к ней и пальцем не притронулся. Она для меня прокаженная… прокаженная!
Он с такой яростью выкрикивал каждое слово, что Нелли невольно подалась назад: не ровен час, запустит солонкой или перечницей. В детстве Леон мгновенно впадал в бешенство и мог в этом состоянии что-нибудь бросить, разбить, даже накинуться с кулаками. С возрастом он переборол свой психоз и научился держать себя в руках.
Распаленный, он не заметил ее реакции.
– Как она посмела звонить тебе? Это заранее спланированная акция! И ты повелась на ее штучки?
– Спланированная акция… – укоризненно произнесла Нелли. – Ты не на совещании по маркетингу, Леон. Мы – родные брат и сестра, будь любезен говорить человеческим языком.
Он стих, поник, словно шарик, из которого выпустили воздух. Его глаза подернулись предательской влагой. Нелли всегда была авторитетом для него, – когда не стало мамы, она одна жалела его, вникала в его проблемы, давала советы и помогала принять правильное решение. Он до сих пор обращался к сестре каждый раз перед ответственным шагом. Не одобри она идею «французского» ресторана, Леонтий бы отказался от проекта. Но заглядывать в замочную скважину, вмешиваться в его личную жизнь – это уже перебор! Она все-таки ему не мать.
– Я уже вырос из коротких штанишек и не позволю поучать себя!
Нелли спокойно восприняла его последний всплеск:
– У меня обеденный перерыв заканчивается. Давай говорить начистоту. Тебя тянет к Раисе? Я имею в виду…
– Почему ты не ешь? Не нравится? – перебил он.
– Значит, она ничего не придумала.
– Что мы обсуждаем? – вяло огрызнулся Леонтий. – Я не считаю нужным оправдываться там, где нет моей вины.
– Ты просто не успел провиниться…
Суп в фирменной тарелке с вензелем Л и Р остыл, на поверхности плавали янтарные кружочки жира. Морковь была нарезана звездочками и составляла приятную цветовую гамму со спаржей и зеленым горошком. Почему так легко добиться гармонии в чем угодно, кроме взаимоотношений между людьми? Если бы Леонтий преуспевал в семейной жизни так же, как в бизнесе!.. Они с Эммой не любят друг друга. Зачем было жениться?
На губах Нелли появилась брезгливая усмешка:
– Чем она тебя привлекла, эта музыкантша?
– Я ее ненавижу, ненавижу!
– От ненависти до любви рукой подать, братец. Что в Раисе такого, чего нет в твоей жене?
Она спрашивала с искренним любопытством женщины, которая еще не была замужем.
– Как ты можешь сравнивать? Эмма следит за собой, она всегда подтянута, одета с иголочки, а отцовская пассия ходит по дому распустехой, волосы кое-как собраны в пучок, халат нараспашку, коленки сверкают… Я бы на его месте не потерпел!
«Он или не отдает себе отчета в истинном положении вещей, или валяет передо мной дурака, – раздраженно думала Нелли. – Раиса соблазняет его, и он поддается. Чего доброго, он разведется с женой и… Нет, этого я не допущу!»
– Не хватало, чтобы вы с папой сцепились из-за мачехи… Вот конфуз будет!
– Хватит, Неля. Есть же предел цинизму!
– Зато мужская похоть безгранична, – вызверилась она. – Сначала отец, теперь ты… Для вас нет ничего святого, когда речь заходит о молодой плоти, о голых коленках, о доступных прелестях приезжих девиц. Они берут вас на живца.
– Остановись, сестра, – угрожающе сдвинул брови Леонтий. – Прекрати немедленно. Иначе я за себя не ручаюсь…
– И что ты сделаешь? Ударишь меня? Давай…