Энхед поняла, что нельзя испытывать терпение богини. Она сделает все, как велела беженка из Ура: отправится на церемонию «священного брака», проникнет в Эсагилу и отыщет того, кто стережет дракона…
Осуществить наказ Асны оказалось не просто.
«Находиться во время обряда в Эсагиле – удел избранных! – объяснила молодой женщине жрица из местного храма. – Тайна культа строго охраняется. Тот, кто хоть раз участвовал в священнодействии, обретает счастливый жребий: ощутить конец жизни как новое начало! Прочие же навсегда сгинут в земном мраке…»
Энхед ничего не поняла из ее слов, но сильно испугалась. Как ей, простой смертной, состязаться в хитрости с искушенными в магии жрецами? Они сразу разоблачат самозванку и подвергнут суровому наказанию. Однако Асна не оставила ей выбора.
Можно было пройти с толпой людей по Дороге Процессий, но вход в Эсагилу преграждали вооруженные до зубов стражники. Они пропускали внутрь лишь тех, у кого был опознавательный знак посвященного. Энхед понятия не имела, что это за знак. Мужчины и женщины подходили к стражникам, что-то быстро показывали, и те открывали им кипарисовые ворота, оббитые медными пластинами. Медь ярко сияла на солнце, и ворота казались золотыми…
Оказавшись лицом к лицу со стражником, Энхед сказала, что принесла глиняные таблички с записанными на них просьбами к богам, и хочет оставить их в храме Шамаша. Тот даже не шелохнулся. Его лицо было каменным, словно стены, окружавшие святилище.
Тогда она, сама не понимая, что делает, распахнула накидку и показала «звезду». В то же мгновение стражник вскинул брови в изумлении, отступил и… дал ей дорогу.
«Почему ты не сказала мне, как я узнаю того, кто стережет дракона? – мысленно взывала она к Асне. – Где мне искать его? По каким приметам я отличу его от других жрецов и паломников?»
Вереницы женщин, несущих зажженные факелы, обтекали ее с обеих сторон и спускались куда-то вниз, в подземелье. Энхед сунула руку под накидку, сжала «звезду» и только решилась попросить помощи у Небесной Владычицы, как перед ней возникло укоризненное лицо беженки. «Твои желания исполнены! – воскликнула та. – Ты богата, у тебя будет муж, а потом и дети. Они легко появятся на свет один за другим, вырастут здоровыми и пригожими. Не испытывай более судьбу!»
– Я не имею права обращаться к богине… – прошептала Энхед, и в груди у нее все заледенело. – Иначе дракон заберет мою душу!
Отовсюду, с четырех сторон раздались заунывные песнопения, сопровождаемые переливами арф. Арфистки в сердоликовых бусах окружили Энхед… или это все ей чудилось? Они ударяли по струнам, и те отзывались серебристыми звуками, погружая ее в странное забытье… Динь-дилинь… динь-дилинь…
Ее дыхание стеснилось, в глазах потемнело. Она перестала видеть и слышать, ноги ее подкосились… и все исчезло: и вымощенная плитами площадь, и башня, и женщины с факелами, и арфистки… Ночное небо отверзлось, подобно створкам раковины, и перед Энхед вдруг развернулись жуткие и вместе с тем великолепные картины: падение Вавилона, огонь, страшные разрушения, башня Этеменанки в руинах, бесславный закат тысячелетней империи, ветер, пески, луна над безжизненными холмами…
Видения заворожили ее. Энхед не чувствовала, как к ней приблизилась укутанная в темную накидку фигура, склонилась, сняла с ее шеи «звезду» и растворилась в толпе…
Очнувшись, Энхед долго не могла сообразить, как она очутилась на тесной улочке, зажатой с двух сторон стенами домов. Она сидела на земле, прислонившись спиной к глинобитному забору; в голове шумело, налитое тяжестью тело отказывалось слушаться. Где-то горели огни, жарилось мясо на углях – жители Вавилона праздновали «брачную ночь» своих богов…
Картины будущего исчезли из ее памяти, оставив после себя острое сожаление. О чем, о ком жалела она? Тоскливая боль пронзила сердце Энхед. Все, все в этой жизни бренно и тщетно. Богатство, любовь к мужчине, дети, мирная радость в окружении близких… все минет, просочится, как песок сквозь пальцы, и развеется… Придет время умирать. Умрет она, умрет ее возлюбленный, умрут ее дети… и дети детей… умрет даже незыблемый Вавилон… Все пройдет! Неужели ничего не останется? Совсем ничего?
– Почему я не попросила у богини бессмертия? – в отчаянии прошептала Энхед. – Или великой мудрости, которая поможет мне понять жизнь и принять ее без ропота? Я совершила страшную, непоправимую ошибку. Ради благ земных пренебрегла благами небесными… О, Царица Неба, крепко привязана я к горю! Ты поразила меня, сделала больной, согнула, как одинокий стебель тростника… я не могу сама по себе достичь разумения! Суждено мне лить слезы день и ночь! Утиши гнев твой, услышь моление мое… воззри на меня с милостью… не отворачивай от меня лица твоего!..