Наставник оттеснил растерянного отрока и приподнял руку усопшего. На его запястье с внутренней стороны ясно проступало клеймо: змеевидная голова дракона с раскрытой пастью и высунутым языком…
– О, мой бог-хранитель! – прошептал жрец. – Да повернет он ко всему доброму!
Мужчина умер насильственной смертью: в его спине торчал обычный ритуальный нож, которым закалывают принесенных в храм барашков. Таких ножей десятки в каждом святилище, их никто не считает.
Жрец повернулся к юноше и велел ему взять убитого за ноги, а сам крепко обхватил его руки.
– Снесем тело в подземелье, а там решим, как быть. Если этого человека найдут здесь, вина за его смерть падет на нас. Что привело его сюда? Ума не приложу… Ты его видел во время церемонии?
– Нет, господин…
– Кто мог покуситься на его жизнь во время «брачных торжеств»? Безумец! Боги накажут его…
Они долго спускались по каменной лестнице вниз, в темноту, волоча по ступенькам окоченевшее тело, пока не достигли тесной площадки, откуда брал начало горизонтальный прорытый в земле коридор. Жрец, тяжело дыша, зажег масляный светильник и вполголоса произнес охранительное заклинание. Отрок сидел на полу, разглядывая труп.
– Что это за знак на его руке? – полюбопытствовал он.
– Закрой глаза и не смотри. Забудь обо всем, – твердо произнес наставник, пристально глядя в лицо молодого помощника. – Спи!
Тот опустил веки и мгновенно погрузился в глубокий сон.
– Вот и хорошо. Когда ты проснешься, из твоей памяти сотрется это прискорбное происшествие…
Дальше жрец решил действовать один. Когда дело касается «стражей дракона», свидетели ни к чему. Он знал надежное местечко в тупиковых ответвлениях коридора, где можно спрятать труп так, что его никто никогда не отыщет.
«Потом совершу очистительный обряд… – думал он, обвязывая ноги покойника толстой веревкой из волокон тростника. – Я слишком стар, чтобы взвалить тело на плечи. Буду тащить волоком. Да простит меня дух усопшего, что я не обеспечил его останкам надлежащего погребения!»
Когда все было кончено, жрец вернулся на площадку к спящему юноше. Не оставлять же его здесь, под землей? Он наклонился и легонько дотронулся рукой до плеча молодого служителя. Тот вздрогнул и открыл глаза, будто очнулся.
– Где я?
– Тебя сморила усталость…
Отрок, все еще витая в гипнотическом забытье, послушно побрел за ним наверх, к свету жаркого дня, к своим привычным обязанностям.
– Продолжай разбирать ритуальную одежду! – приказал наставник.
Юноша молча повиновался.
– Что это за пятна, похожие на кровь? – с недоумением спросил он, разглядывая плащ, на котором лежал убитый.
– Вероятно, резали жертвенного барашка… Отложи испачканные вещи в сторону, их нужно будет выстирать.
– Да, господин…
К обеду жрец отпустил отрока восвояси и приступил к очистительному обряду. После чего отправился в храмовое святилище.
– О, Шамаш, владыка прорицателей и великий оракул! Пролей свой могущественный свет на темное дело… к тебе обращаюсь за помощью и поддержкой…
Обращая к богу слова молитвы, он между тем наполнил чашу прозрачной водой и выбрал золотистую свечу с выдавленными на ней клинописными знаками, вопрошающими о прошлом. Сейчас его интересует не грядущее, а то, что случилось на вверенной ему территории со «стражем дракона»… Кто посмел поднять на него руку и по какой причине?
По воде в чаше пошла густая рябь. То ли ветер подул, то ли откликнулся на просьбу всесильный и всеведущий Шамаш… Жрец поднес к чаше свечу так, чтобы пламя оказалось ровно посередине, над знаком солнца на дне, и сосредоточился. Он ощутил волны, которые охватили его тело и двигались по спирали то вверх, то вниз, – словно огромный змей оплел его кольцами, попеременно сжимая и отпуская, перемещаясь от головы к ногам и обратно. Его мысли без всякого усилия остановились, и он начал медленно входить в транс…
Он увидел сирруша, покрытого блестящей чешуей, – чудовище свернулось у ног прелестной и величественной красавицы Иштар, богини чувственной любви и сражений, нежной и смертоносной Водительницы Звезд и Воинства Небесного. Она держала в руке не кувшин с неиссякаемой драгоценной влагой, питающей все живое, а украшение с шеи – звезду о восьми лучах с лазоревым «глазом» в центре… Голубое сияние ослепило гадателя, и чудесное видение сменило другое.