Со стороны зала запоздало прибежала часть охраны - с безумными, распахнутыми в животном страхе глазами. Но больше не от кого было охранять, поэтому они кинулись поднимать всё множество правых, левых и чёрт знает каких рук Зебастиана - и самого хозяина, уже выбиравшегося из-под стола с помощью услужливого Азата.
- Зажгли, надо признать, - заметил вельк, в мёртвой тишине обозрев выживших и скопление трупов в обоих залах. Его глаза выискали замершего в отдалении пожилого сильвиса, под его взглядом побелевшего от ужаса. - Фред, какого чёрта? Это твой город или где? Почему Аит, - он ткнул пальцем в сторону лежащего в кровавой луже хетта, - мёртв, а ты жив?!
Сильвис только хватал ртом воздух, и Зебастиан оскалил зубы в улыбке, живо напомнившей Домино его последний день с семьёй.
- У тебя есть шанс исправиться. Чтобы к завтрашнему утру ставки МД в этом городе не было - физически. Я приеду посмотреть на твои успехи, не разочаруй меня.
Фред осел на пол, держась рукой за грудь, а Зебастиан уже буравил взглядом одного из охраны.
- Есть выжившие?
- Среди захватчиков - нет, - немедленно отрапортовал тот. - Среди наших - вон идёт часть. Раненых перевязывают слуги. Точное число пока неизвестно.
Зебастиан повернул голову в сторону центрального зала, из которого к ним уже подходили оставшиеся в живых, заляпанные чужой кровью гости. Трой поддерживал бледную как смерть Арлету, и Домино испытал облегчение, увидев его живым.
- Вам повезло, господа и дамы, - поприветствовал их Зебастиан. - А особенно стоит благодарить троих моих соратников, завершивших этот инцидент. Жаль, один из них погиб - но как герой. Остальным - моя личная благодарность, - он поклонился по очереди Домино и Азату, остолбеневшим от такого жеста, и укоризненно посмотрел на Орельена, немигающе уставившегося на него. - А ты бери пример. Тоже мне приближённый.
- Я не телохранитель, сэр, - возразил Орельен. - Неужели было бы лучше, чтобы меня застрелили, как Джошуа?
Зебастиан неопределённо дёрнул бровью, опять поворачиваясь к толпе, чтобы держать речь, а Домино вдруг с холодом, сжавшим его сердце, осознал, что у него был отличный шанс в один момент избавиться от Зебастиана, - и он им отчего-то не воспользовался.
Этот вопрос неотступно преследовал его следующие две недели. Всё складывалось так, что лучше и пожелать было нельзя: Зебастиан после случившегося проникся к ним с Азатом таким доверием, что в открытую прочил их на место безвременно почившего Аита, как только они наберутся достаточно опыта. Стан советников Степного Волка разделялся надвое: одни отвечали за новобранцев в его "организации", другие - за более старшее поколение, бывшее на его стороне ещё на заре его воцарения над Севером, - такое место занимал Орельен уже, как понял Домино, четыре года за какие-то явно только совсем приближённым известные заслуги. Его слушалась "старая" гвардия Зебастиана, четверть которой полегла во время столкновения с агентами МД, за "молодую" же должен был стать ответственным Аит, быстро вскарабкавшийся по карьерной лестнице за счёт фанатичной преданности и отличной хватки. Сами того не зная, Домино и Азат избавились от прямого конкурента во власти, а не только в развитии наркотрафика, и это, конечно, было более чем на руку. Если бы только не все сопутствующие обстоятельства...
Раз за разом Домино, как в тумане с тех пор выполнявший все свои обязанности и ориентирующийся в ситуации только благодаря ноутбуку, прокручивал в памяти эпизод от встречи с Арлетой до финального заявления Зебастиана и задавал себе вопросы. Почему он так легко согласился на это нечестное, но крайне выгодное убийство и не менее легко, даже не задумываясь, совершил его? Почему не выстрелил вместо этого в самого Зебастиана? Ведь никто бы не заметил: Домино специально встал тогда в такое место, чтобы прячущиеся за соседними столиками не увидели, кто стреляет в Аита и Джошуа. Застрелить после Зебастиана Аита - и всё, их борьба со Степным Волком завершилась бы там же, просто и безнаказанно. И уже неважно, что было бы с его сторонниками потом, главное, что Домино достиг бы наконец той цели, ради которой он когда-то выжил.
Почему же он этого не сделал? Почему без оглядки переступил своё неприятие к убийству по отношению к человеку - даже двоим, - который не представлял для него явной угрозы, и не догадался пустить пулю в спину главному супостату, его злейшему врагу? У него ведь не было тогда в голове ни единой мысли - одна лишь решимость выстоять в перестрелке и выполнить обещанное Арлете ради собственного душевного спокойствия. Да, не догадался. Но почему? Неужели в какой-то момент за эти четыре года процесс завоёвывания Севера стал для него важнее результата? И что же теперь - занять место Аита и оставшуюся жизнь прислуживать Зебастиану? Если не убил тогда, какой смысл убивать потом?