Ноги несли его сами - в совершенно неизвестном направлении, да и важно ли оно было? Рафаэль ощущал, что совсем запутался и в себе, и в жизни, а уж в двадцать восемь лет, имея за плечами учёную степень, двух детей и развод, это было просто смешно. Впрочем, кое-что он знал точно: меньше всего ему хотелось, чтобы Забава стала свидетельницей того, как его срывает по отношению к Вэлианту, сыну, которого он ненавидел и которого не хотел ни знать, ни замечать. Это было всё равно что вывалить ящик грязного белья перед человеком, который ни разу не видел тебя даже в халате - а может, и вовсе не подозревал, что подобный ящик у тебя имеется...
Но почему, в конце концов? Она так легко призналась в своей несостоявшейся жизни, в своих изменах, судя по всему, отнюдь не любимому мужу, неужели не может и Рафаэль вот так, честно, выразить своё мнение по поводу ситуации, в которой оказался? Ведь Вэлиант буквально заставил отца забрать его с собой, мелкий шантажист, не было ни одного отходного пути... А теперь они вынуждены сосуществовать друг с другом - что это, его изощрённая месть за годы пренебрежения? Шестилетние дети вообще способны на такое или это у Рафаэля начинается паранойя?
Хиддр впервые оглянулся с момента покидания дома Забавы: оказывается, ноги принесли его в небольшой скверик, очевидно, в квартале или в двух в другой стороне от той, откуда они ехали с Китом. Рафаэль прошёл ещё несколько метров и опустился на скамейку в тени платана: уже, кажется, была середина дня и потому вокруг бегали и кричали дети, чинно прогуливались мамочки и парочки, и необходимо было хоть как-то спрятаться от этой суеты. Откинувшись на спинку, Рафаэль прикрыл глаза, испытывая смутное чувство недовольства собой.
Что он ей наговорил? Вроде бы ничего особенного. Она взбеленилась так из-за Вэлианта? Или, может, он чем-то напомнил ей Альфреда, тот, наверное, был настоящим самодуром в их доме, раз не давал жене и слова вставить. Не обвиняет ли во всём тогда случившемся Забава именно его, Рафаэля? У них ведь был шанс поговорить наедине, раз и навсегда всё выяснить, на что-то решиться, а он им так толком и не воспользовался. В тот последний месяц...
Это было вскоре после выпускного, точнее последнего звонка, до выпускного - непосредственного уже окончания школы - ещё надо было пережить месяц экзаменов. Но родительский комитет совместно с руководством школы всё равно решил организовать им небольшой праздник, некое подобие турпохода в лес недалеко от Канари, одновременно являющийся и заповедником, и ботаническим садом, и единственным в округе местом, куда раз в год, как раз в этот месяц прилетали редкие певчие птицы.
Ехали две параллели - одиннадцатые и десятые классы, наверное, в качестве группы поддержки: у них было много парочек, образованных таким сочетанием. Хотя, может, это просто Рэкс нажал на кого-то в администрации, чтобы не расставаться с Ледой (а с него станется, лучшего ученика их школа не знала и потому всё руководство ходило перед ним на цыпочках). Короче говоря, в этом заповеднике они оказались на один день все вместе, и в какой-то момент Рафаэль вдруг обнаружил, что все друзья куда-то делись, а он идёт один рядом с Забавой непонятно по какой тропинке, будто существовавшей здесь с момента возникновения леса, и вокруг - лишь пять-шесть малознакомых лиц.
Забаву, кажется, всё устраивало. Бойкая, лёгкая, прыгучая, с двумя смешно подскакивающими хвостиками, она открыто восхищалась всем, что видела кругом себя, заваливала лучше разбирающегося в биологии Рафаэля вопросами, ойкала, проваливаясь в многочисленные овраги, откуда приходилось доставать её чуть ли не за шиворот, и, похоже, получала искреннее удовольствие. Её неуёмное любопытство привело к тому, что они в итоге сбились с тропинки и завернули в совсем уж безлюдную глушь. Нет, конечно, тут повсюду были указатели, но всё-таки...
- Предлагаю чуть-чуть передохнуть и решить, куда идти дальше, - сказал Рафаэль, останавливаясь у зарослей и борясь с искушением приковать к себе куда-то уже опять собравшуюся умчаться Забаву. - Ты осознаёшь, что мы можем заблудиться?
- Заблудиться? В туристической зоне? Не смеши меня! - весело фыркнула рейта, открывая себе бутылку воды и за раз выпивая сразу половину. - Она кончится, когда мы наткнёмся на длинный такой и высокий такой забор. И заодно очередной указатель. Чего ты беспокоишься? У нас свободная программа!
- Не люблю оставаться один, - нахмурился Рафаэль, оглядываясь и пытаясь понять, правда ли он слышит поблизости чьи-то знакомые голоса.