– Исключено. Если тысячу лет назад в какой-то деревне на месте этого поселка и поклонялись условному тетереву, то какова вероятность, что эта традиция сохранится до сегодняшнего дня? Будь это так – это стало бы событием, местной традицией, которая давно выбилась бы из разряда вымерших и забытых и стала бы общеизвестной. Скорее всего местная шпана нашла кирпичи и сделала поблизости местечко для посиделок у костра в псевдоязыческом стиле, – я заметила его растерянный взгляд. – Хорошо, я посмотрю еще разок. Только мне нужно время. Кстати, а чем ты все-таки занимаешься? Ты краевед?
– Да, что-то вроде того, – протянул Малик.
– Тут половина фотографий – явная подделка.
Он пожал плечами.
– Это несущественно. Взгляни лучше на вот эту штуку.
Малик попытался всучить мне в руки деревянного оленя с полки, но я торопливо отстранилась. Не собираясь сдаваться, Малик несколько раз встряхнул его перед моим ухом.
– Там внутри что-то есть. При этом ни шва, ни отверстия я в статуэтке не обнаружил – она выточена из цельного куска дерева.
Он снова встряхнул статуэтку и вернул ее на место.
– Может просто труха, – предположила я. – Или выпал сучок.
– Вполне возможно. Идемте, я вас кофе угощу.
Я попыталась отказаться, но Малик был непреклонен. Похоже, для него это вопрос чести. Избавившись от халата и натянув свитер и шляпу, он вернул себе привычный дурацкий вид.
На улице дул ветер. В разрывы между облаками светило запоздалое оранжевое солнце. У моей машины стоял Дима, погрузив руки в карманы брюк. Разумеется, не смог не заметить мою машину из окна. Он хмурился, то ли от солнца, то ли от пыли. Может от неудовольствия видеть меня. Я уже давно не боялась ни его, ни этого инфантильно-сердитого взгляда. Только по старой привычке молчала в ответ, когда он начинал торопливо говорить, постепенно повышая голос.
– Руку! – сказал он вместо «привет» и не дожидаясь схватил и вывернул мою ладонь. Другой с силой впечатал в нее злополучное зеркальце. Блестки под тонкой полой крышкой протестующе взвились змейкой. – Я просил по-человечески? Просил, чтобы ты не появлялась?
Все та же манера, повышать голос, пока он не превратиться в комичный истеричный писк, который в его голове, наверное, слышался львиным рыком. Я смотрела на зеркальце и думала почему-то о том, что хорошо бы оно сохранило Дашино тепло и отпечатки ее пальчиков, а не Диминых лап.
Он продолжал задавать вопросы, словно собирался выслушивать ответы на них.
– Я поставлю камеру, если уж так получилось, что нельзя доверять ни родным людям ни тебе. Попробуй, подойди еще раз!
Разумеется, я сделаю это. Хотелось сказать это прямо в глаза, подняв наконец взгляд от зеркальца в моей ладони, но мгновенный порыв сменился лишь желанием побыстрее промотать время. Чтобы солнце переместилось к вершинам холмов, бешено пролетели по небу облака, а Дима наконец исчез, оставив меня одну.
– А почему я не знаю об этих проблемах? – я не узнала голос Малика, но это прозвучал именно он. Его рука слегка отодвинула меня в сторону. – Эта девушка работает в моей компании и мне не нужны сотрудники с проблемами, понятно?
Он вызывающе смотрел на Диму и говорил спокойно и ровно, хоть и громко. Я не понимала, что происходит, и судя по сжатым губам Димы – он тоже. Звучало так, будто его обвиняют в том, что нашкодила я.
– Следовало сразу сказать мне. Если мой сотрудник нарушает судебное решение, то ответственность ложится на меня! Она же нарушает, ведь так?
На скулах Димы играли желваки. Выглядело устрашающе, не знай я точно, что это признак растерянности, а не агрессии.
– У вас ведь есть судебное решение, так? Есть?
– Я хотел бы поговорить с женой наедине, – сказал Дима. Забыл уточнить, что с бывшей. Он пощелкивая языком, демонстрируя нервозность. На самом деле – поправлял выпадающую коронку, которую все никак не мог починить до паники опасаясь зубных врачей.
– В любое нерабочее время. Идемте, Лора!
Такая долгожданная тишина наступила мгновенно. Я чувствовала Димин взгляд на своем затылке, переставляя на Маликом ватные ноги. Затем услышала торопливые удаляющиеся шаги.
Мы пересекли двор и вышли к арке в старом кирпичном доме. Я обогнала Малика, хотела поблагодарить, но ни одного подходящего слова не лезло в голову. Тот только приложил палец к губам и указал на вход в подвальчик, куда вела лестница с коваными перилами. В темных окнах отражались столики и свет теплых ламп. Сова с выпученными глазами в почти такой же как у Малика шляпе красовалась на двери.
– Если хотите кофе из робусты или горький как моя жизнь американо – это сюда. Приезжайте из любой точки города – не пожалеете. А вот латте они делают паршиво, даже не пытайтесь его просить.