Мы сели у окна. Я заказала латте. Малик усмехнулся и показал на значок на моем кармане куртки.
– Он для вас много значит? – могу вернуть, сказала я, хотя надеялась на другой ответ.
– Если обещаете не использовать его как жетон в метро, то пусть остается у вас. Я буду знать, что с ним все в порядке.
Я пригладила значок и взялась обеими руками за пухлую чашку. Привыкла к картонным стаканам и теперь не знала как правильно и красиво и с какой скоростью следует пить из нормальной посуды. Малику принесли до смешного маленькую чашку с черным как смола эспрессо.
– Спасибо вам, – наконец сказала я.
– Значит, дочь настоящая, – он слегка пригубил кофе и прищурился, словно уличив меня в неправде, но на деле все было наоборот. – И муж настоящий. Я начинаю все больше верить в ваши дикие рассказы о слоях реальности и борьбу с ними с помощью медных гвоздей.
– Муж как раз ненастоящий. Мы в разводе.
– И сколько вам лет?
Под этой шляпой легко уживались рыцарство и бестактность. Но я уже, кажется, начинала привыкать.
– Двадцать.
Малик что-то посчитал в уме и молча кивнул. Вопросов больше не задавал, только указал на чашку, интересуясь как мне кофе. Хотела ответить, что не люблю латте и сделала это из вредности, но промолчала. Как-то глупо прозвучало, даже в моей голове.
– Малик, мне жаль, что я впутала вас в эту некрасивую сцену. Но Дима любитель сцен. И театров. Нет, он неплохой человек и очень хорошо заботится дочке. И я всегда буду ему благодарна за это, просто иногда его забота становится до смешного чрезмерной.
Малик кивнул. Немного для человека, которому почти душу раскрыла. Скорее всего Малик решил, что я дурочка, которая познакомилась в шестнадцать с красивым парнем на модной отцовской машине, решившая, что беременность в этом возрасте – то, что мне нужно. Ладно, на это особо возразить нечего. Наверное, со стороны выглядит именно так. Да и на деле почти что так. Какое теперь это имеет значение?
– У вас странное имя, – сказал вдруг Малик. – Не могу понять, что оно означает. Вроде бы не сокращение от Ларисы. Подождите, я попробую угадать, – он сложил перед собой ладони, словно в молитве и только шляпа портила весь образ. – Если вам двадцать, значит вы родились в начале «нулевых» и ваши родители точно в подростковом возрасте должны были фанатеть по американским фильмам и сериалам вроде «Секретных материалов». Учитывая ваше, скажем так, увлечение, нисколько в этом не сомневаюсь. А значит вас назвали в часть самой загадочной жертвы телевидения – Лоры Палмер из сериала «Твин Пикс».
Малик торжествующе пригубил кофе и в его самодовольном взгляде читалось превосходство. Обидно даже такое разрушать.
– Все так думают, – сказала я.
– А это разве не так? – он еще одним глотком скрыл разочарование.
– Не совсем. За пару лет до моего рождения вышла вторая часть игры «Сайлент Хилл». Отец не слишком утруждал себя поиском подходящих имен, зато всех персонажей знал наизусть, поскольку куда чаще держал в руках джойстик чем меня. Имя вредной девочки-сироты мне как раз подошло.
Малек криво усмехнулся. Впрочем, он всегда усмехался криво.
– И мама не возражала?
– Не знаю. Ни разу не видела ее, чтобы спросить.
Он развел руками, нисколько не удивившись ответу.
– В любом случае, вам очень подходит имя. Это же полное имя, верно, а не сокращение от какой-нибудь там Долорес? Если бы вас назвали Долорес, в жизни бы не произнес такого вслух. Хотя, бюрократы из отдела регистрации, наверное, возражали бы против такого необычного имени. Но не в начале двухтысячных, верно? Тогда всем было на все плевать, особенно на то, что геймер-отец называет свою дочку именем Лора.
– Вы сейчас со мной разговариваете или размышляете вслух? – уточнила я.
– И то и другое. Если вы не поняли, мне немного неловко от того, что залез в вашу личную жизнь просто поинтересовавшись именем.
Я улыбнулась.
– Ладно, компенсируем неловкость…
Он поздно понял на что я намекаю и подняв руки замотал головой.
– Нет, вы не хотите знать!
– Еще как хочу!
Малик вздохнул.
– Звучит еще неправдоподобнее, чем ваша история. Хотя большой тайны тут нет. Я – жертва олимпиады.
Значок. Ну, конечно! Но не совсем понятна связь с именем.
– Но постойте, я же просто так спросила. Малик – довольно распространенное имя.
– Не для того, у кого отец – африканец из народа бамбара, населяющего Мали, если ты не знала, – он продолжал улыбаться, но уголки его губ нервно поднялись вверх. Эту историю он не любил. И продолжать не стал. Мы неловко помолчали снова.