Любой психолог сказал бы мне, что это нормально – когда твой разум подгоняет то, что видит под мучающие тебя мысли. Вот только оставить без ответа такое нельзя. Я вырвал лист одной из одинаковых книг, отыскал в кармане ручку и оставил вполне понятную записку тому, кто якобы проживал в этом странном месте, ну или хотя бы появлялся тут:
«Эхо, или как тебя там, отстань от девочки. В свои идиотские игры забавляйся сам. По всем возникшим вопросам обращаться к Малику Л.Л.»
Если Эхо относится к большинству тех маньяков, которые поджимают хвост встретив любой, даже призрачный отпор, предыдущее «дело с отелем» будет для Лоры последним. И ей все же придется помочь вернуться на учебу. И, скорее всего, найти нормальную работу. С последним проблемы были даже у меня, но другим обычно помогать проще чем себе.
На всякий случай я сделал пару снимков фальшивой квартиры и ушел, аккуратно прикрыв дверь.
Чувство тревоги отпустило только за переездом. Все же оно было, хоть я и боялся это признать. На пустой дороге маячила остановка, ржавая с выцветшим графиком движения. Сунув руки в карманы, я простоял на ней полчаса, затем позвонил Жене.
– Проблемы или соскучился? – ответил нисколько не удивленный голос. Судя по мелким глоткам, она пила чай. Не удивительно – время обеда.
– Стою на остановке как дурак между заброшенным заводом и довольно мрачным кварталом.
– Посмотреть расписание? – короткий вздох. – Стой, не шевелись. А то заблудишься еще.
В трубке отчетливо клацала «мышь».
– Скажи, почему ты такой дурень? И еще, если уж не занят, что подарить человеку за тридцать пять?
– Приставку «Денди» и пару пива.
– Я не тебя имею в виду.
– А мне и не тридцать пять.
Сэр Ревность в рыцарских доспехах разогнался на бронированном коне и попытался кольнуть меня пикой, но она оказалась не больше зубочистки.
– Скажи, как понять, что человек психически ненормален и даже опасен? – спросил я. – Есть стандартный тест или что-то вроде того?
Женя многозначительно покашляла.
– Я все еще беспокоюсь за тебя. Это же не ты пытаешься притворяться нормальным?
– Нет. Одна знакомая, – я зачем-то сделал акцент на половом признаке, – которой я пытаюсь помочь. Но есть большая вероятность, что она разобьет мне голову ломиком на каком-нибудь пустыре и скажет, что так и было. Но, заметь, я все равно хочу ей помочь. И, да, это важно для меня, если ты пытаешься спросить именно это.
– Подстрахуйся. Пусть кто-то еще знает о том, где ты и в безопасности ли. И пусть это буду не я, а кто-нибудь втрое крупнее и сильнее. Кстати, автобус через пятнадцать минут, но он едет из города, а не наоборот. Не вздыхай и все еще не шевелись. Я уже вызвала тебе такси, но оплата там, извини, наличными. Ты и так мне задолжал.
Я прикрыл глаза и попытался представить Женю на том конце провода. Склонилась над рабочим ноутбуком, упираясь лбом в ладонь. Кончиком карандаша постукивает по передним зубам и слегка улыбается. Она всегда так делала, даже когда пытались хамить клиенты. Волосы скорее всего подстригла до каре и, возможно, перекрасила в рыжий. Раньше она всегда мимикрировала под осень. Когда не выбирала подарки тридцатипятилетним засранцам.
– Спасибо, – сказал я.
– Поговорить с тобой, пока едет машина?
– Нет. Я перезвоню потом.
Конечно, я хотел другого, но потягивать крафтовый эль и думать о второй кружке – не лучшая идея для анонимного алкоголика – так иносказательно придумала бы ответить Женя. Но она только щелкнула языком в трубку – аналог пожимания плечами в ее языке символов – и растворилась в протяжном гудке законченного разговора.
Такси приехало вовремя, словно по часам и прижалось к остановке, словно ему тоже неуютно было в этом месте. Я проехал недолго с молчаливым водителем, вышел почти сразу, как только замаячил белый указатель, означающий границу города. В фойе какой-то затерянной среди рощи клиники автомат продавал приторно-сладкий кофе, зато в больших стаканах – хватит на неспешную прогулку среди каштанов и мыслей.
Ко второй половине стакана я, выругавшись про себя, достал из кармана визитку и набрал номер.
– Дмитрий? Да, это Малик. Я хочу попросить кое о чем.
***
– Знаешь, мне имя мама дала. В честь папы. Нет, его не звали тоже Малик, но он был родом из Мали. В год олимпиады к нам не приехало много команд. Ни американцев, ни канадцев, ни даже французов стадионы не видали, но мне было все равно, меня то еще на свете не было. Зато мой генетический код сел на самолет и прибыл из Бамако в Москву поболеть за свою скромную команду. Какой-никакой, а он был иностранец и этим дико поразил мою маму, когда она его встретила. Он не был черным как уголь, как в советских поучительных мультиках, но казался ей таким. А еще воплощением доброты и понимания – в общем прямой противоположностью зубрил с литфака, среди которых она училась второй год, тихо их ненавидя. На очень короткое время она стала фанатом Мали и его маленькой сборной, а также темных и крепких рук моего отца, ни слова не говорящего по-русски, но зато отлично знающего язык жестов и тела. Собственно, этого вполне хватило, чтобы появился я. Но перед этим было скорое и неловкое прощание, самолет в небе, руки на округлившемся животе, цепочка скандалов и тихая ненависть, обращенная на все окружающее пространство. Так что я – наполовину из народа бамбара, а наполовину москвич – есть такая малая народность в нашей стране.