– Пытался забить гвоздь, – виновато произнес он.
Я подскочила к нему. Дырка в стене была неровной – отскочил кусок побелки, обнажив глину и дранку. Гвоздь выпал. Грязная жижа толчками выбивалась наружу и стекала по белой стене.
– Плохо. Плохо! Кажется, мы опаздываем.
Я выхватила у него молоток и дважды ударила по стене в стороне от пробитой дырки. Штукатурка пластами падала на пол, разлетаясь пылью. Под ней в белой глине виднелась сетка кровеносных сосудов, медленно пульсирующих. В извилистых толстых и тонких как нитки венах текла кровь.
Рамка упала на пол. Малик пятился назад, бросая взгляд то на меня, то на стену. Его плеча коснулся дверной косяк, и он как ошпаренный отлетел в сторону.
– Малик, стойте! Помогите мне.
Но он уже не слышал и бежал прочь из медленно оживающего дома, стараясь не касаться стен. Ладно, и на том спасибо. Теперь хоть знаю, с чем имею дело. С легким злорадством я представила наш с Маликом будущий разговор. Надеюсь, хотя бы перестанет считать проходы в иные миры сверкающими порталами, а меня наивной фантазеркой. Но это все потом. Сейчас нужно было привести в порядок дом.
Я снова взяла в руки молоток. Не до брезгливости. В конце концов, видала я вещи и похуже. Двумя ударами я отколола большой кусок штукатурки. Сетка кровеносных сосудов проникла и в глубину стен – в бревна. Они пульсировали, значит где-то должно быть и сердце или его подобие. Что ж, иногда чужая жизнь пробивается к нам и так – прорастая в неживое словно ниточки мицелия. Знать не хотелось, что будет на этом месте, если я не успею. Осталось всего ничего: принести из машины припасенный стеклянный шприц, которые почему-то по мнению Эхо нельзя было заменить на обычный одноразовый, и ампулу с лекарством. Как услужливо подсказала Сеть, лекарство хорошо помогало от давления, но еще не выпускалось в том году, который был обозначен на упаковке. Чтобы его отыскать, пришлось залезть с заброшенный корпус поликлиники по настоятельному совету того же Эхо, перепачкать там единственные джинсы скинни и отбиваться от бродячих собак. Но это в прошлом. Сейчас пришло время сложить кусочки пазла.
– Малик, вы поможете мне или как?
Тишина. Отпустив на пол молоток и отряхнув руки, я побрела к машине. Стены пульсировали все сильнее, покрываясь мелкими трещинами. Мне казалось даже, я что слышу прерывистые удары.
Снаружи было совсем темно. И сыро, как бывает в низинах. Машина пикнула на зов ключей и мигнула фарами. Куда быстрее все можно было бы сделать, не оставь я странный комплект из шприца и ампулы в бардачке.
– Малик! – снова позвала я на всякий случай и опять получила тишину. Впрочем, не до него сейчас.
Рыться в бардачке в маленьком салоне одно удовольствие, правда сомнительное. Я нашла шприц, завернутый в бумагу, и чудом не расколотила его. Ампула завалилась на самое дно под кучу ненужных вещей. В лобовом стекле скользнула тень, и я усмехнулась про себя, твердо решив взять с собой Малика на неприятную процедуру. Пусть посмотрит на мою работу вблизи и больше не морщит нос.
Ампула нашлась – прозрачная, с остатками синей краски на стекле. В той разорванной коробке в шкафу в самых глубинах заброшенной поликлиники она была единственной, что вовсе не удивляло. Это Малика интересовали и пугали такие вещи – откуда берется то, что советует отыскать Эхо. Да, может Эхо сам запихнул эту ампулу в остатки аптечки, хотя следы размокшей штукатурки и потеки на упаковке говорили об обратном. Лишь две вещи имели значение – пухлый конверт, дающий право на кофе, диван и плед, и тот факт, что очередная дрянь не пролезет из своего поганого мира в тот, где живет моя дочь. Для восстановления душевного равновесия, на процедуру поиска конверта с деньгами моего компаньона тоже следовало прихватить.
– Малик, это вы?
Дверка резко захлопнулась прямо перед моим носом. В следующую секунду щелкнули замки. Ключ – я сразу бросила взгляд на замок – исчез, а за окном мелькнула удаляющаяся тень.
– Черт!
Я ударила руками по стеклу. Подергала руки. Меня заперли в собственной машине. И если это идиот Малик, то он сильно убавил себе бонусных очков.
– Черт! Черт!
Тень за окном отошла в сторону и замерла там, наблюдая за мной.
– Откройте! Что вы творите?
Молчание. Я быстро оглядела салон. Ничего тяжелого. Пожалуй, зря я оставила молоток в доме. Хотя все равно не уверена, что могла бы разбить окно «лягушонка». Ладно. Бывало ли хуже? Нет, хуже еще не бывало!
Я снова ударила ладонями по стеклу и еще раз, привлекая внимание. Наверняка меня было слышно снаружи. Но кто бы не запер меня здесь, он явно не собирался уходить. И на ограбление не похоже. Все ценное, что у меня было – тут со мной, включая собственную жизнь.