В будущем нужно быть осмотрительнее, если это будущее вообще настанет. Я бросила взгляд на дом. Его окна светились, как мне показалось, ярче. Происходившее с ним еще не было заметно снаружи, но это пока.
– Выпустите меня! Иначе нам всем будет плохо, понимаете?
– Да замолчи ты! – голос показался знакомым, хоть и звучал глухо сквозь стекло. – Никто тебя не выпустит.
Это не был голос Малика. Сам Малик показался из-за угла дома и теперь стоял в стороне. На мгновение я понадеялась, что сейчас он подкрадется к незнакомцу, оставаясь незамеченным, и выбьет дурь из его тупой башки. Но только на мгновение. Малик ничего не собирался делать. Он просто стоял и смотрел на меня.
Вот это было неожиданно. Вместо обиды к горлу подступило комком пустое холодное одиночество, которое раньше душило только в нехороших снах. Малик, черт тебя возьми…
– Откройте! – снова закричала я. – У нас мало времени!
Незнакомец приблизился. Я увидела ключи от машины в его руках, а потом узнала его лицо.
– Идиот. Дима, открой сейчас же!
Он нагнулся ближе к окну, заглянув в салон. Так, чтобы я могла его хорошо видеть и слышать. На его лице застыло глупое выражение убежденности в том, что он прав. Хотя сомнения оставались, судя по покусыванию губ.
– Лора, ты должна сама это увидеть. Никто не причинит тебе вреда, и мы тебя выпустим, но позже, – его голос был до омерзения елейным, словно он видел во мне пятилетнего ребенка. Никто не причинит вреда… Сейчас я была готова сама кому угодно причинить вред, не жалея накрашенных ногтей. – Лора, ты должна убедиться, что ничего не произойдет. Что это только фантазии.
Ты был не так убеждающе мягок, когда выставлял меня из дома. Может тогда просто в стенах не пульсировали артерии. Дом! Господи…
Дом менялся. Его толстые стены оставались прежними, но окна заметно мутнели, обрастая тонкой плотью, похожей на кожу век. Если бы этот идиот обернулся, он был бы не так убежден в своей правоте.
– Слушай, ид… Дима, – затараторила я, прижавшись щекой к стеклу, – я все поняла. Я ошибалась. Только открой дверь.
Он молчал и с полуулыбкой смотрел на меня.
– Твою мать, открой дверь!
Стекло не поддавалось моим кулачкам, но боль отозвалась в них глубоким ноющим эхо.
– Малик!
На секунду мне показалось даже, что он заспешил ко мне. Но в тот же момент дом закричал.
Это был пронзительный душераздирающий писк. Таким я всегда представляла писк бабочки в небе умирающей Земли, когда на краю времен ее увидел Путешественник во времени. Страшный эпизод из страшной книги детства. Наяву он был куда более жутким. Малик схватился за уши и упал на колени – он был ближе к стенам дома и сильнее ощутил его новорожденный голос. Меня спасли стенки кузова. Только Дима все еще, казалось, не понимал, что происходит что-то ужасное. Он обернулся и теперь растерянно смотрел на оживающий дом. Мысли открыть наконец машину в его искрящие мозги не пришло.
Малик сбежал. Я видела, как он метнулся в темноту, подальше от дома, окна которого становились все мутнее и покрывались сеткой капилляров.
– Дима! Открой!
Но Дима стоял и молча смотрел на дом на двигаясь. Ключи из его разжавшейся ладони упали на траву. Плохо! Все очень плохо! Оставалось только стучать ладонями по стеклу без особой пользы и отчаянно наблюдать за тем, как стремительно заканчивается время. Двери дома закрылись и срослись со стенами. Внутрь больше не попасть. И окон не разбить. Можно попытаться проткнуть бревно тонкой иголкой шприца, но вряд ли на то был расчет. Я понятия не имела, что будет дальше, но явно ничего хорошего ждать не стоило.
Малик вернулся. Я видела, как он машет руками, но не сразу поняла, что он делает. Догадалась, только рассмотрев канистру в его руках. Где он ее взял? Малик делал то, что считал нужным, не понимая, что делает только хуже. Спустя несколько секунд темнота ночи вспыхнула высоким пламенем.
Я смотрела в окно, упираясь в холодное стекло локтями. Все шло не так и теперь уже поздно что-либо исправлять. И стучать по окну и дергать замок тоже поздно. Оставалось только смотреть на языки пламени, пожирающие страшный дом. Время растянулось в бесконечность. Казалось, что проходят часы и годы. Я видела, как подбежал Малик, подняв с земли ключи, открыл машину. Я выбралась и теперь стояла и смотрела перед собой, на освещенные пламенем глупые лица. Жар от огромного костра, в центре которого извивался дом, обдавал волнами жара.
– Идиоты.
– Лора…
Я требовательно протянула руку и получила назад свои ключи. Дима хотел было шагнуть ко мне, но не решился. Он выглядел жалко и растерянно. Как и Малик. От того несло соляркой и гарью.