«Что с его зубами? Вы видели? Что это?..»
Я замерла и стояла так долго. Он тоже был неподвижен. Его тонкие ноги словно росли из травы стеблями странного цветка. Тело не шевелилось, даже не дышало, как мне казалось. Но он был жив и чувствовал мое приближение. Как желал это всегда. Он преследовал меня с тех самых пор, как я начала свою охоту за разрывами реальности. И с каждым днем он был все ближе, пока наконец не настиг. Почти настиг. Он находился тут не полностью. Только тело. Его голова была где-то еще и потому видеть и слышать меня он не мог. Только чувствовать кожей, настороженно прислушиваясь к ощущениям, к вибрации земли, к ветру.
Я шла в полной тишине, уже знакомой мне. Такая однажды опустилась на место, где я жила, в первый день, когда я познакомилась с Эхо. Я наступала на траву, но она не шелестела под ногами. Затихли и звуки ночного леса. Мертвое безмолвие. В нем, мне казалось, я слышала только стук: своего сердца и той немыслимой притворяющейся оленем твари, которая ждала меня. Еще шаг, еще один. Я не отрывала взгляда от неподвижной, безголовой, но все же живой туши, которая пришла за мной.
Черт! Только бы не побежать, не поддаться страху. В какой-то миг, мне показалось что олень дернулся, оживая – легкая рябь пробежала по его короткой шерсти. И я повернулась к тропе, заметной среди деревьев и пошла вперед с трудом переставляя ноги от сковавшего их страха.
Обугленные стены дома еще дымились, но огонь унялся, хотя так никто и не вышел его тушить. Два моих горе-компаньона ожесточенно спорили, размахивая руками. «Лягушонок» с открытой дверкой приветливо ждал. Когда два бледных лица повернулись ко мне, я только подняла руки, давая понять, что не собираюсь вступать в беседу. Хватит с меня! Разумеется, они настаивали. Даже шагнули ко мне почти синхронно, когда по дороге полоснул яркий свет машины. Они прикрыли ослепшие лица руками. Что за ерунда? Я же пробыла в лесу не больше четверти часа?
– Ну конечно! – Оксана хлопнула дверкой и широким шагом направилась к нам. – Если у ребенка неприятности, жди, что где-то рядом будет этот ублюдок! Да еще и с компанией.
Ребенок – это я. Она меня так называла только вопя на Диму в праведном гневе. Хотя, именно испуганным и беспомощным ребенком я себя сейчас и ощущала.
– Ты как? – она неловко, но крепко обняла меня за плечо и улыбнулась. – Чертовы ушлепки! Ехать сможешь?
– Лора, – позвал меня растерянный голос, но Оксана предостерегающе подняла руку.
– Не знаю кто ты, но прикрой рот. Заводи, едем отсюда.
Это уже мне, и дважды просить не пришлось. Хотя руки еще дрожали. Но привычное ощущение руля, обмотанного какой-то ерундой еще бывшим хозяином, немного вернуло уверенности. Почти достаточной, чтобы ощущать злость.
Я ехала вслед за машиной Оксаны, большой как корабль и чужой для этих глухих мест. Над холмами поднималась луна, раскрывшая свой безмолвно кричащий рот.
6.Малик: метаморфозы
Я был плохим журналистом в прошлом, очень безответственным дизайнером сейчас и весьма посредственным блогером, потому что всегда и все делал правильно. Даже когда следовало наплевать на запреты и устои и скормить читателю настоящий мусор в симпатичной обертке вместо разоблачений очередной сенсации. А еще я оказался очень хреновым другом.
Невозможно было понять, как я не старался, когда я начал считать Лору своим другом, хотя вроде бы никаких предпосылок к тому не было. Возможно все дело в том, что она не отгораживалась от меня невидимыми стенами вроде «неважно» и «забудь» и честно отвечала на самые дурацкие вопросы, иногда оправдывая свою откровенность тем, что боится, как бы я не сдал ее в полицию за попытку грабежа. А может все дело в сексуальности – точнее, ее отсутствии. Нет, Лора была симпатичной, вот только любая попытка посмотреть на нее другим взглядом заканчивалась ничем. Я не видел в ней девушки, с которой могло связать хоть что-то интимнее стакана кофе и непринужденного разговора. И это, как ни странно, сближало еще больше. Как и ее показное «вы», на которое я по привычке отвечал тем же. И в эту легкую призрачную дружбу я высморкался, смял и отправил на самое дно заплеванной урны.
Мне следовало злиться на себя, но я злился на Дмитрия, глупым взглядом рассматривающего обгоревшие стены дома.
«Ты соврал да?», – спросил я.
«О чем ты? Я говорил правду»
«Ее дочь. Ваша дочь Даша – она существует, верно?»