Кроме собственно замысловатых советов по настройке и ремонту, он добавил пару советов с какого-то форума радиолюбителей. Вот за это огромное спасибо! Я уставился в буквы. Затем в другие – бледные с фотокопии оригинальной инструкции семьдесят какого-то года. Никакой разницы – на меня смотрели черные крестики вместо буквы Т.
7.Лора: город кривых улиц
Скотина! Какая же он скотина! Так я думала про Эхо, хотя должна была, наверное, про Диму и его полную больных идей голову. Малику в моих мыслях почему-то не доставалось. В конце концов, он мне ничем не обязан и тем более не должен мне верить или хотя бы доверять. Зато Эхо досталось сполна.
Обведенный кружком день на календаре – день квартплаты – хотя был еще далек, но неумолимо приближался. Пакет сливок для кофе стал совсем легким, хотя на дне еще плескалась надежда на завтрашний день. Я перешла на пакетики с овсянкой, привлекающие яркой упаковкой, сахаром и ценой, но они оказались слабой заменой нормальной еде. И в конце концов, я могу отказаться даже от кофе по утрам, но никто не заставит меня мыть голову туалетным мылом. А Эхо молчал.
Некоторое время я сидела у радио, слушала тишину и попутно приводила в порядок ногти. Тонкие ножницы и полутупые кусачки – единственное что продавало смысла долгому ожиданию. Рядом так же молча лежал телефон. Потом я любовалась ухоженными пальцами и косилась время от времени на приемник.
– Ну же давай, шеф! Не огорчай меня.
Но он огорчал. Никакой работы и даже намеков на нее. В отчаянии я даже переписала номер с объявления на набор продавцов в местный супермаркет, но затем торопливо отправила его в урну. Позвонила вместо этого Даше. Тонкий голосок рассказал про болезни пластмассовой куклы, воображаемого друга и серьезные проблемы с кашей в детском саду. Размазывая по щекам неизвестно откуда покатившуюся влагу, заверила, что вызову страшного монстра и он раздавит лапой дурацкий садик. Разумеется ночью, когда там никого не будет. Даже усатого охранника. Попутно посматривала на приходящие сообщения – какая-то ерунда из банков и предупреждение о скором списании за тариф. Отлично, осталось еще и без связи остаться. Можно было что-нибудь продать, но каждая моя вещь была на строгом учете и точно никоим образом не могла назваться лишней.
За депрессией пришло принятие. Я сидела за столом, уже не вслушиваясь в работающее радио, и приводила в порядок свой блокнот. Все что могла вспомнить о том доме с пульсирующими стенами перекочевало неровным почерком на желтоватые листы. Как и пометка о том, что ключ от разрыва реальности так и не пригодился. Как могла зарисовала ампулу и вывела правильное название. Когда-нибудь мой преемник на этой идиотской работе будет копаться в моих записях, благодарить меня за нелегкий труд и добавлять свои. Но к тому времени мое тощее бездыханное тело уже предадут земле и даже напишут эпитафию: «умерла от недостатка калорий и избытка идиотов в жизни». Мрачные мысли заставили меня пойти и поставить на плиту чайник. Когда я вернулась, телефон уже беззвучно разрывался номером Малика.
– Я знаю, как вам помочь, – сказал он без приветствий.
– Я тоже. Но у вас столько нет.
– Вы, возможно, ненавидите меня…
– В пределах номы. Чуть больше обычного. Вы что хотели, Малик?
Он что-то неразборчивое прокашлял в трубку и завуалированно намекнул, что хотел бы встретиться и все обсудить. Почему нет, в конце концов? Мой шикарный маникюр видела эти дни только моя бледная тень в зеркале. Пусть порадуется бариста. И, возможно, Малик.
– Та кофейня, помните?
Я помнила и пообещала быть через двадцать минут.
Опоздала, конечно, но Малик, кажется, не заметил. Он ждал меня у яркой стойки, положив локти на стопочку стилизованных под старинные манускрипты меню. Слева от него горела витрина, уставленная миллионом разноцветных десертов, где буйство красок соперничало с безумием формы. Казалось, каждое из творений достали прямо с глянцевого сайта, сохранив каждый пиксель на своем месте и нужную контрастность. Я почувствовала, как что-то внутри обдало меня пустотой и начало скручиваться в тугой урчащий узел.
– Я взял нам кофе, – сказал Малик и между делом добавил. – Или может по сэндвичу? Просто решил, что вы только из дома и вряд ли захотите…
«Умерла от недостатка калорий и избытка идиотов в жизни».
– Но я так и не пообедал даже, – продолжал он пытку. – Если только решите составить мне компанию.
– Что-нибудь небольшое, – торопливо заткнула его я. – На свой вкус.