Я положила голову на сгиб локтя.
– Возьми мне салат. Любой.
Мы твердо договорились отправиться туда в ближайшее время, пока ситуация с разрывом реальности не стала совсем критической. Но Малик почему-то решил, что два холодных эля – отличная идея, и наша разведка боем автоматически перекочевала на раннее утро. Я не была уверена, что сяду за руль, но энергично кивала. Как мы оказались в такси, я помнила плохо, но продолжала кивать. На выезде из города, где подсвеченный красными огнями горел огромный крест, я наконец поняла куда мы едем. Не зря же Малик так настоятельно выпытывал адрес.
– Это не дорога домой, – сказала я.
– В какой-то степени именно она. Мы вернем все как было и как можно скорее. Сверните у памятника – так короче, – последнее он таксисту, флегматично поглядывающему на навигатор.
Звучало логично, пока внутри растворялся ром. Не самое приятное и безопасное место, но в конце концов, в прошлый раз я была там одна с фонариком и монтировкой, против всех неприятностей. На этот раз со мной Малик и тот шлейф надежности и доверия, который он распространяет вокруг себя. Запах рома он, наверное, тоже распространял, но я его не чувствовал. Зато чувствовал водитель и начинал беспокоиться за меня. Все-таки со стороны было понятно, что нетрезвый мужчина с сумасшедшим взглядом везет такую же нетрезвую девушку в самую глушь.
– Мы женаты, – успокоила я. – И у нас странный медовый месяц.
– Это точно, – усмехнулся водитель.
Была у меня гарантия и посерьезнее – я успела предупредить Оксану куда и зачем возможно мы отправляемся, на случай если вдруг мой телефон будет молчать.
Машина плавно катила по дороге, свернув с шоссе на юг, но за рулем была не я, а оттого делалось тревожно. Мой «лягушонок», пусть и неживой, всегда гарантировал мне что все будет хорошо. К тому же в его маленьком багажнике всегда было все необходимое от маленького ломика до запасных батареек к фонарю. На мгновение я вдруг поняла, насколько глупой была идея ехать туда среди ночи, но мысль эта ускользнула в спутанный клубок других и утонула в их потоке.
***
Город был старше областного центра. На целых три столетия. Да что там, он был мегаполисом при древних князьях, когда на месте теперешнего большого города рыскали волки и жались друг к другу затерянные в лесах села. В нем что-то сохранилось с тех времен. Средневековый налет – высокие крыши-боннеты на обшарпанных зданиях и кривые узкие улочки, в которых вряд ли разъехаться двум машинам. Город встретил тусклой желтизной фонарей и пустотой площадей и парков, в которых тревожными фигурами застыли гранитные памятники.
Но город отпустил так же легко своих случайных гостей, тряхнув на прощание на кочках там, где кончалась дорога. На нас смотрели желтоватые в свете фонарей стены старой церкви с низкой оградой, а впереди плотной, обступающей город стеной шевелился лес. До старой усадьбы не больше полукилометра, но совсем другое окружение, словно невидимая граница отделяла ее от райцентра. Здесь нас обступала темнота, а совсем рядом на холмах горел тускло-оранжевый город и до него, казалось, вечность пути.
Водитель не поехал дальше, за покосившиеся ворота, за которыми виднелся кусок дороги. Мигнув красными габаритами, он исчез за поворотом.
Мы стояли и смотрели в темноту. Нет, старый дом усадьбы различался хорошо на фоне темно-фиолетового неба, подсвеченного кусочком луны, но лес вокруг казался чернильно-густым. Кое-где сквозь него пробивались огоньки каких-то строений и немерцающих звезд.
Я дрожала под тонкой курткой и прятала руки в рукавах, но не от холода – тут было на удивление тепло. Уходящий из крови ром принес вместо себя озноб и ощущение беспокойства. Малик шел в двух шагах впереди меня, но все равно было страшно. Словно тишина и темнота обступающего леса норовили схватить меня своими щупальцами и безмолвно, но стремительно утащить к себе. Я вспомнила зачем мы здесь, но спокойнее от этого не стало. Напротив, в черных проемах окон теперь мерещились следящие за нами силуэты. Громада старой усадьбы нависла над нами белыми стенами и остовами растрескавшихся колонн. На тяжелых деревянных дверях виднелись следы оторванных табличек. Потянув Малика за рукав, я кивнула в сторону западного крыла. Ломиться в большие двери не имело смысла – они были заперты и даже заколочены уже давно. Но маленькую дверь с торца возможно было открыть, просунув проволоку, припрятанную на всякий случай под камнем, в узкий зазор и подцепив щеколду. Мне почти удалось проделать это, но пальцы дрожали. Малик забрал у меня поволоку и доделал все сам. Я обернулась, прежде чем скрыться в темноте здания. От озера тянуло прохладой, хотя оно как все вокруг оставалось тихим. На обратном его берегу неподвижно застыла четвероногая тень.