Я смотрел на них и не мог поверить в то, что вижу. К счастью, их не заметила Даша. Хорошо бы увести ее поскорее, а потом вернуться сюда одному. Может завтра или в любой другой день. Если вообще возникнет желание вернуться. Но Даша нашла полянку с крупными еловыми шишками и потеряла к заданию всякий интерес. Она вела с ними непринужденную беседу, знакомила с зайцем. Ее рюкзак болтался на сучке ноги одного из Братьев. Мне представилось, что сейчас гигант поднимет вросшую в землю ногу и раздавит и ее и меня. Но Братья не шевелились. Вдалеке за ними чернели силуэты. Два у воды, трое полускрытые в сухой траве. Я уже видел их. В той заброшенной клинике… Еще один бесшумно появился из-за дерева и замер.
– И вы не двигайтесь, господин Малик, – голос произнес это мягко, но со скрытой угрозой. Судя по всему, говоривший стоял у меня прямо за спиной. – И не оборачивайтесь. Я не хотел бы быть грубым или запугивать вас напрасно, но вы умрете немедленно, если повернете голову.
Я скользнул взглядом по Даше. Она не обращала никакого внимания на нас, увлеченная игрой. Ее детский голосок что-то бубнил, озвучивая зайца.
– Нет, ее никто не тронет. Просто Лора получит координаты места, где искать дочь. Но вы умрете. Мгновенно и даже безболезненно.
– Что вам нужно? – я не хотел, но верил тому, что он не блефует.
– Уже ничего. Я предупреждал вас не один раз, чтобы вы не лезли в работу Лоры и не пытались копаться в вещах, в которых ничего не понимаете. Но вы даже не пытались на минуту признать, что может быть так и следовало поступить. Вы упрямый и чрезмерно любопытный человек. Но мне кажется, что тут дело даже не в том. Вы привязались к Даше. И хотите ее обезопасить от всего. Правда ей и так ничего не угрожает, кроме ваших собственных действий. Но это вы тоже признавать не захотите.
Я переступил с ноги на ногу. Говорящий не пошевелился. Я почти чувствовал его присутствие за спиной, невольно обдумывая, насколько удачным может быть мой внезапный бросок.
– Старайтесь стоять спокойно, господин Малик. Меня вы можете обезвредить, но тех, кто следит за нами – нет. Они сильнее и меня и вас и даже нас с вами вместе взятых. К счастью, они не агрессивны и не жестоки. Поэтому убьют вас тоже быстро и безболезненно, если вы обезвредите меня. Но, к сожалению, они не настолько разумны, чтобы отправить Лоре координаты Даши. Так что стойте спокойно.
– Можно мы просто уйдем?
– Разумеется. Пока вы действуете разумно, вам ничего не угрожает. В конце концов, не мы к вам пришли, а наоборот. Я слышал, что вы искали меня. Искали настойчиво и даже приходили в мой дом. Поэтому скорее это мне нужно спросить, собираетесь ли вы уходить и наконец оставить меня в покое.
– Не раньше, чем вы отстанете от Лоры и ее семьи.
Голос за спиной разочарованно вздохнул.
– Вы решили, что я Эхо. Вы настойчивы, но глупы, господин Малик.
– А это разве не так?
– Я не имею никакого отношения к тому, кто зовет себя Эхо. Хотя врать не буду, я знаю о ком идет речь. Но я не хотел бы ни слышать о нем, ни видеть его. И тем более я не собираюсь помогать вам в поисках. Это слишком опасно для нас обоих. Для всех, – голос ненадолго замолчал, будто что-то обдумывая. – Считаете, что я обманываю вас? Ваше право. Просто продолжайте поиски в другом месте, подальше от моего дома. Дайте обещание. И тогда я отпущу вас.
– Не могу. Вы единственный, кто знает об Эхо и знает, кто он.
– Вы не хотите узнать, господин Малик. Иначе он заберет у вас что-то очень дорогое. И вы ничего не сделаете с этим.
– Он всегда может сделать это просто так.
Голос позади на минуту затих. Зашуршали листья.
– Хорошо. Посмотрите перед собой. Вы видите Братьев. Я бываю тут каждый день и понимаю, что они все еще живы. И им нестерпимо больно, уже много лет. Я должен был быть с ними, но в итоге тут – разговариваю с вами, Малик. Потому что он – Эхо – так решил.
Этот мир был прекрасен, Малик. Великолепен в своем безумии и девственно чист. Когда мы пришли в него – семеро ищущих тайны мироздания, он все еще оставался прекрасен. Хотя никто из нас так не считал. Да и вы не решили бы так. Я помню его первозданным. Он был покрыт бесконечными лесами и океанами, в его почве и камнях пульсировали вены, перегоняя саму жизнь от ветки к ветке, от цветка к листку. Он был жив и дышал порами огромных деревьев, и этот свист был музыкой ветра. Он был изменчив. И каждое существо, поедающее траву, могло завтра пустить корни и стать кустом, а опавшие листья ожить и поползти к реке, спасаясь от гнили и засухи. Все это казалось нам мерзким и неприятным, пародией на настоящий мир, только выдернутой из кошмарного сна.