Он показал свои руки и растопырил пальцы.
Я окунулась в тепло и шум и на пару минут закрыла глаза. Наверное, так чувствует себя малыш в утробе, когда его мама смотрит на новогоднюю елку и гладит живот. Мне хотелось закричать, чтобы шума стало только больше. Мне захотелось заплакать. От усталости и от счастья. Но вдруг наступила тишина.
– Лора?
Я очнулась.
– Тост?
– Да, конечно, – я хотела привстать, но лопатоподобная рука Малика и тонкая ручка Жени мягко усадили меня обратно.
– В общем, не знаю, что мы празднуем, Малик. Судя по моим расчетам, если ты «жертва олимпиады», то никак не мог родиться в ноябре. Но что бы это ни было, я поздравляю тебя. Обнимаю и люблю.
– «Я умная, Малик» – когда-то сказала она мне и вот только что закрепила свой статус. Женя, поясни.
– Он празднует свой день рождения в день, когда съехал из дома, – улыбнулась Женя, – поскольку свой настоящий день рождения ненавидит. Типичные заморочки типичного Малика.
– А я свой день рождения отмечаю дважды, – заявил Елисей, но не продолжил мысль.
– Ой, можно я тоже буду? – оживилась Даша.
И я снова закрыла глаза.
***
– Эй, ты в порядке?
Женя тронула меня за руку.
– Не знаю. Да.
Я помнила праздник, и как было уютно. Помнила, как отсела в кресло, сказав себе, что нельзя столько есть – денег на новый гардероб не предвидится. А потом меня накрыло теплой волной.
– Где все?
– Даша спит. В обнимку с папой. Похоже, что неделя у него тоже выдалась так себе. А мои парни – бывший и настоящий, что-то обсуждают на балконе. Малик снова закурил, а я бросила и мне скучно.
– Я все пропустила…
– Не все, – Женя показала не начатую бутылку вина и два стакана и кивнула в сторону кухни.
Почему нет? В конце концов, день может закончиться хорошо, даже если начался с кошмара.
Кухня Малика не была смесью заплесневелой кладовки и лаборатории алхимика, как я представляла ее раньше. Чисто и пусто. В приоткрытую форточку сочился свежий воздух и голоса с балкона.
– Я рада, что он встретил тебя, – Женя налила два полных стакана и аккуратно понюхала. – Вроде бы неплохо и, к счастью, не полусухое – не люблю полумеры.
– Эй, мы даже в отдаленной перспективе не будем встречаться, – я вспомнила наш катастрофический поцелуй.
– Да знаю. Это я уже поняла и не о том говорю. В энциклопедии в статье «Одинокий человек» скорее всего упоминается Малик.
– Сразу после меня, – я подняла руку.
Женя засмеялась, попробовала вино и поморщилась.
– Все-таки полусухое. Когда я научусь читать этикетки? Но французский в этом доме знает только хозяин.
Я пожала плечами. Нужно было проверить как там дочь, но вовремя вспомнила, что она с Димой и не решилась их будить.
– Это правда – все, что Малик рассказывал про тебя? Ну, что ты катаешься на зеленой машине «лягушонке», ловишь призраков или монстров каких-то. Я плохо соображаю среди ночи, а он обычно в это время и звонит.
– Если тебя это не пугает, то отчасти правда.
Женя покачала головой.
– Почему меня это должно пугать? В любом случае ты делаешь хорошее дело.
Я усмехнулась.
– Увы. В этой истории я скорее антигерой.
– А разве так бывает?
– Иногда я тоже думаю, что не бывает. Но потом смотрю в зеркало.
Женя забралась на подоконник и заболтала ногами. Я улыбнулась. Наверное, они с Маликом были счастливы. И могли бы быть, если бы не та, кто дала ему жизнь и превратила ее в кошмар. Что-то такое Малик упоминал… Или мне казалось так.
– Расскажи что-нибудь о своей работе, – попросила Женя. – Это очень интересно.
– Вот так вот, – я, улыбаясь посмотрела на нее сквозь стакан. – Читаешь миллион книг, чтобы получить диплом по интереснейшей специальности, а тебя просят рассказать, как сражалась с черной уткой.
– Ты сражалась с черной уткой? – глаза Жени заблестели.
– Да, но это не интересно. Посмотри лучше вот сюда, – я указала рукой на окно за ее спиной. Женя аккуратно обернулась, поерзав на подоконнике и всмотрелась в подсвеченную желтыми огнями города ночь. – Вон те громадины над крышами – что это?
Далеко, почти там, где свет города уже не справлялся с темнотой, возвышались на фоне черно-фиолетового неба изогнутые колонны, перечеркнутые темной полоской висящего на канатах бетона.
– Опоры старого городского моста. Мы играли там в детстве, а позже в эпоху первых поцелуев пили такую же ерунду, – она встряхнула остатки вина в бутылке, – но подешевле под свежими граффити. Было весело, пока все не обнесли забором. Ты никогда не была там?
Я печально улыбнулась.
– Не была. И ты тоже. Эта штука появилась пять минут назад.