– Мой отец и его записи. Там можно много чего найти страшного, но это испугало меня больше всего. Я надеялась, что это не так и ты – не Параллель, а просто мой друг, но… На что я вообще надеялась?
Я невесело усмехнулась.
– Эй, подожди! Это все по-настоящему. Да, мы друзья и я люблю тебя, но не потому, что какой-то идиотский Эхо так решил.
Я погладила его по гладко побритой в честь маленького праздника щеке.
– Иногда в мире есть место не только жестоким, но и самым обычным чудесам. А теперь дай мне ключи. Они все еще у тебя в руке.
– Подожди! – Малик вдруг вскочил и бросился в комнату. Через минуту он вернулся с деревянной статуэткой оленя в руках. – Вот. Я не знаю, что это и как должно помочь, но если не бывает случайностей, то и это не случайно. Тебе нужно оружие, хоть какое-нибудь.
– Малик, перестань. Я справлюсь.
– Знаю, что справишься. Но вдруг это что-то да значит.
Он перехватил статуэтку и попытался разломить ее посредине, но гладкое дерево не поддавалось.
– Малик, не надо.
– Надо! Это должно что-то значить.
Он старался и вертел деревяшку в руке, а я смотрела как вздуваются от усилий жилы на его шее. Никто и никогда не старался делать для меня что-то так упорно. И это меня рассмешило. Я прикрыла рот, чтобы не обижать пыхтящего Малика. Старое дерево поддалось и треснуло, обнажив острые щепки.
– Смотри! Что это?
Что-то маленькое и черное выкатилось из полого туловища и покатилось по полу. Малик аккуратно поднял ссохшийся комочек, похожий на высушенную вишню.
– Я не понимаю…
Я взяла круглую штучку из его рук. Похоже на кусочек смолы или вулканического стекла.
– Это же…
– Да. Это голова. Маленькая голова.
– Но я не понимаю…
Слегка щелкнув Малика по горбатому носу, я нацепила шапку и подула себе под воротник, запасаясь теплом.
– Не переживай, я тоже.
Он что-то сказал напоследок, но я не расслышала.
Все та же гнетущая тишина ждала меня за дверью на залитой тусклым светом лестничной клетке. Обтянутая цветной бумагой коробка стояла прямо под ногами. Я аккуратно обошла ее и взялась за перила.
– Не делай глупостей, – раздалось сзади слегка приглушенным картоном голосом.
– Придется, – ответила я. – Иначе я сойду с ума.
12.Лора, Лора, Малик: структура
Никто не сражается со злом в ночи, уставший и едва стоящий на ногах от двух стаканов вина и ощущения, что незаметно прожила вечность. Но оставаться в доме Малика было нельзя. Пусть будет уверенность у каждого, что где-то прямо сейчас девушка, которая знает, что делать, берет за глотку Эхо и отправляет его в самые глубины эфира, куда не долетают даже ультракороткие волны. Пусть они думают, что я знаю, что делаю, и уверенность в этом наполняет их надеждой что все будет хорошо. Я же просто завернусь в плед и свернувшись на сидении «лягушонка» подремлю до утра. Утром всегда все кажется проще. Словно уверенность приходит с солнцем.
Но до солнца еще пять часов. Я думала, что не усну, но внезапно провалилась в большой зал, полный людей. На них были мантии и боннеты, а Кирик, слегка коснувшись губами моей щеки, протянул руку. Я вложила в нее свои тонкие замерзшие пальцы.
«Поздравляю».
Шершавая корочка диплома коснулась моих пальцев.
«Он правда мой?»
«Нет. Но ты его заслуживаешь».
Я прижала диплом к груди. Он казался огромным и тяжелым.
«Постойте! А как же Малик? Что он получит?»
«А у него все есть и так».
«Но он несчастен до сих пор».
Кирик улыбнулся.
«Почему ты так думаешь?»
«Его жизнь – в ней мало веселого. Думаю, большую ее часть он просто ненавидит».
«Но разве это имеет значение? Разве он сам не лучший итог всего того, хорошего и плохого, что было с ним? Пройдет время, и он себя примет. Это неизбежно».
«Откуда вы можете это знать».
«Открой свой диплом и посмотри».
Почему-то казалось, что в нем много страниц. Но я ведь никогда не видела, как выглядят дипломы. На первой красивым каллиграфическим почерком кто-то написал: «Иногда в мире есть место не только жестоким, но и самым обычным чудесам».
«Вы ненавидите меня? Я подвела Вас. Я подвела всех».
Кирик улыбнулся.
«Почему люди создают новые культы, если есть старые?»
Я снова заглянула в диплом, пытаясь найти там ответы, но он был чист.
«Я не знаю».
«Ну как же так? Ведь это твои слова – они пытаются исправить ошибки».
Кто-то тронул мои волосы, я обернулась, но увидела лишь тонкие пальцы.
«В таким виде нельзя на бал. Тебе нужно подстричься».
Я проснулась, вздрогнув во сне. Часы тускло светились половиной пятого утра. Над горизонтом едва проглядывался призрак неспешно надвигающегося утра. Опоры далекого моста тянулись в небо и светились там созвездием красных сигнальных фонарей. Пора.