– Эй!
Я подтянулась на турникете, но упала в пыль, почувствовав боль в ноге. Закашлялась. Но двери все ближе, а за ними утро.
И пустая площадь. Конечно, еще же совсем рано. Я села, прислонившись к уцелевшей стенке и принялась ждать.
***
– Смотри, еще одна.
Отсюда с моста было хорошо видно площадь. И шоссе. И даже обломки здания, удивительно напоминающего вестибюль метро. Такой я видел на фейковых снимках и даже писал о нем, разоблачая. Даша сидела возле меня и болтала ногами. Казалось, что опасно и безрассудно, но это лишь видимость. Под нами не пропасть, а узкий служебный мостик, бегущий вдоль всего моста. Солнце припекало асфальт и над лужами от растаявшего снега поднимался легкий пар. Было похоже, что лето ненадолго вернулось, позабыв что-то и задержалось на целый день.
– Малик, ты говорил, что будет холодно, и я надела шарф.
– В шарфе ты круто выглядишь, – заверил я.
Дашу устроил такой ответ.
– Красиво тут.
Да, в этом она права. С непосредственностью ребенка она принимала то, что открывалось отсюда – островки домов среди бескрайнего леса, а за ним красные как клубничный джем поля. Похожие на белые зубы колоссы маячили на горизонте, разрывая облака. Иногда оттуда доносился грохот, словно раскаты грома. Но мы не обращали на него внимания. Есть вещи, которые нас совершенно не касаются.
Проехал автобус, на секунду приоткрыв возле нас дверь. Я помахал ему рукой.
– Не замерзла? Может домой.
– Я жду. Она же придет.
Я поправил воротник и подобрал Дашу поближе под полу теплого пальто.
– Ну, конечно. Она всегда держит слово. Это я научил. Если не сегодня, то завтра. Или однажды, но точно придет.
Даша кивнула и поежилась.
– Малик, я нашла тетрадь со страшными сказками, но боюсь читать одна. Это мама их написала?
Задумавшись на секунду, я покачал головой и проводил взглядом еще одну машину.
– Нет. Твой дедушка. Хочешь, поедем к нему на выходные.
– Было бы здорово, – она сложила ручки биноклем и всмотрелась вдаль. – Трава красная. Так необычно.
Я улыбнулся и пожал плечами.
– Мы привыкнем. Иногда необычным вещам нужно просто позволить случаться.
Еще одна машина скользнула под мост, а за ней еще одна – зеленая и маленькая. Как лягушонок.
13. Черная утка
– А ну-ка притормози!
Я вздохнул и прижал машину к обочине. Позволила порулить и теперь распоряжение за распоряжением. Мой недовольный взгляд Лора проигнорировала.
– В чем дело? – спросил я.
– Пока не знаю.
Еще час назад вроде бы все было в порядке. Мы стояли у того дома в глухой деревне, который напугал меня до чертиков венами в стенах, а потом я пытался его сжечь. Но он даже не почернел. Стоял поросший вьюном и плющом, древний, почти вросший в землю, словно пробыл тут сотню лет. Над его покосившейся крышей кружили потревоженные птицы. И вот теперь по пути домой непредвиденная остановка.
Лора пила кофе из термоса и поглядывала на дорогу.
– Мы для легкого перекуса остановились?
– Не будь занудой. Чувствую, что что-то не так.
Я осмотрелся.
Широкая дорога и ни одной машины. Справа поле, колышется под солнцем сухая трава. Слева темной стеной лес. На краю поля что-то похожее на вагончик, какие бывают у строителей или геологов. Вокруг все та же трава – ни тропинки, ни подъезда.
– Идем! – сказала Лора.
Я нехотя выбрался из машины. Выл ветер. По небу летели облака, отбрасывая на поле стремительно ползущие тени.
– Уверена?
Но Лора только приложила палец к губам.
Мы подходили к вагончику почти бесшумно. Ветер прятал шорох травы под нашими ногами. Вот он – рукой подать. Ржавые стены, пучки все той же травы у двери – из нее никто не выходил уже очень давно. Никаких следов вокруг. Я хотел было сказать об этом, но Лора указала на окно.
Я прижался к стеклу рядом с ней, сложив руки лодочкой. Сперва мы видели лишь темноту. Затем проявились очертания ветхой мебели. И движение – его нельзя не заметить. Худой сутулый человек сидел к нам спиной за низким столом, расставив локти. Его руки скользили над журналом, то и дело переворачивая страницы. Одну страницу, пустую. Он рассматривал ее, возвращался к предыдущей, некоторое время смотрел на нее, изучая и переворачивал снова. На маленьком холодильнике с открытой дверкой стояло радио – его оранжевая шкала излучала мягкий свет. Оно работало или тихо, или вовсе бесшумно.
Человек не мог не заметить нас – наши тени ложились на его стол и шевелились там. Он просто не обращал на них внимания. Лишь на мгновение он повернул голову, показав профиль, и мы отскочили от окна. Голову незнакомца, запертого в вагончике, украшал тонкий утиный нос. Его тень падала на стену и сомнений не оставалось – плоский птичий нос, который он периодически открывал и закрывал, словно бормоча что-то про себя.