– Считайте, что это вам удалось.
– Чтобы быть абсолютно точным, я должен объяснить, что, хотя получение такого изображения и передача его на любое расстояние теперь не составляет труда, само оно необязательно должно сохранять свои натуральные размеры. Их можно варьировать, задавая требуемую программу компьютеру. К примеру, для публики в театре изображения актеров можно увеличивать или уменьшать, создавая иллюзию их приближения к аудитории или удаления от нее.
– То есть как на плоском экране?
– Совершенно верно. И в запатентованных чертежах и схемах, и, разумеется, в опытных моделях Нормана четко прослеживается тенденция к оптимальной компактности его аппаратуры, что существенно облегчает ее массовое производство. Чтобы любой самый обыкновенный человек мог купить и пользоваться подобной установкой, манипулируя в соответствии с простейшей инструкцией пультом дистанционного управления. Он сможет, если пожелает, снимать свои собственные трехмерные фильмы так же, как сейчас делает двухмерные фотографии и фильмы. И это всего лишь начало. По моим самым скромным прикидкам, в ближайшие годы это новшество найдет широкое применение во всех сферах жизни и будет приносить в год не менее миллиарда чистой прибыли на каждый доллар.
В голове у меня роилось множество вопросов, но все они были отодвинуты на задний план последней репликой Линдстрома.
– Вы сказали – миллион? Вы хотите сказать – долларов? Зелененьких?
– Да, я имею в виду коммерческую выгоду. Только не миллион, а миллиард. В год.
У меня отвисла челюсть от удивления. Между тем Линдстром продолжал так, словно речь шла о чем-то вполне обыденном:
– Вы, очевидно, не вполне представляете себе возможные сферы применения этого научного открытия. Скажем, стену в квартире, увешанную творениями великих мастеров – Рафаэля или Леонардо да Винчи. Статуэтки, вазы, которым нет цены, драгоценности... Но на самом деле никакой стены нет – все это лишь картинка, спроецированная из аппаратной. Вместо стены, увешанной шедеврами Рафаэля, это может быть залитый солнцем внутренний дворик, озерцо в лесу, бурный, переливающийся всеми цветами радуги водопад – словом, все, что только способна родить наша фантазия.
– Н... да... Можно еще поставить несколько изысканных кресел, отнюдь не для сидения на них. И обойдется вам это всего в пять центов. Правильно?
– Да.
– Или фортепьяно... И даже нескольких гостей.
– Да, изобразить-то людей можно, если вы не будете пытаться беседовать с ними.
– Кажется, я начинаю понимать, Гуннар, что вы имеете в виду, говоря о неограниченных возможностях этой штуки.
– Но еще не до конца, как мне кажется.
– Ну почему же? Вот, например, так: «О дорогая, я так счастлив видеть вас у себя-я! Вон там, справа от нас, – знаменитая кинозвезда Тутси Тикл. И я просто сгораю от нетерпения представить тебе президента Соединенных...»
Я умолк, чтобы перевести дух, и чистосердечно признался:
– Знаете, Гуннар, вообще-то все это как-то жутковато.
– Но ведь это всего лишь начало, так ведь?
– Да, наверное. Всего лишь, сказали вы. Всего лишь.
– Что-то не так?
– Да нет, продолжайте надеяться. – Я помолчал, сосредоточенно соображая. – Гуннар, вы сняли этот короткий, но на удивление правдоподобный фильм о себе за те несколько минут, что я провел наедине с собой в вашем кабинете?
– Совершенно верно. На это ушло всего лишь полминуты, от силы минута. Как вы, наверное, уже догадались, в данном случае не требуется ни проявления пленки, ни каких-либо иных сложных операций, поскольку голографическое изображение в кубе возникает мгновенно. Для телевизионщиков эффект моментального телереагирования не в диковину. Большая часть ушла у меня на правильное сопряжение лазерного луча и куба, которые уже были подключены к источнику питания, или, другими словами, к проектору. Главное заключалось в том, чтобы изображение появилось в наиболее выигрышном и естественном для вас месте. А также – в точной синхронизации. Поэтому мне нужно было точно рассчитать время твоего появления в лаборатории, чтобы картина, что называется, «попала в цель».
– Вот почему вы послали меня за своим секундомером...
– Да.
– ...чтобы самому проскользнуть сюда и успеть спрятаться от меня.
– Да, все предельно просто.
– О да! Теперь действительно все выглядит просто. Но, как вы думаете, повели бы себя братья Райт, если бы на построенном ими самолете с двигателем внутреннего сгорания им довелось отправиться на Луну. Так вот, в данной ситуации вам следует рассматривать меня как одного из братьев Райт, а отнюдь не как африканского астронавта.