– Э... м... да, наверное. Впрочем, не уверен... Ну да. Конечно. Вы сделали все правильно. Только... вы... мы... должны повторить все... еще раз.
– О, извините, мистер Линд...
– Нет, нет! Это не ваша вина.
– Хорошо. Я не прочь повторить все сначала. Мне это очень нравится.
Гуннар вновь приступил к съемке и, обращаясь на сей раз ко мне, спросил:
– Кто, говоришь, эта юная фея, Шелл? Мисс кто?
– Кроме всего прочего, Гуннар, она – обладательница титула «Мисс Обнаженная Калифорния». Без пяти минут «Мисс Обнаженная Америка».
Прежде чем вернуться к камере и начать новый прогон, Гуннар еще раз окинул восторженным взглядом улыбающуюся Аралию, скосив глаза на ее аппетитные груди, потом ниже, ниже – и вновь вверх, на предмет ее законной гордости.
– Я бы скорее дал вам, мисс Филдс, титул «Мисс Обнаженный Млечный Путь», – пробормотал он.
Линдстром с усилием отлепил взгляд от Аралии, вернулся к своей камере и юпитерам. Внимание! Камера! Мотор! Съемка! Ну, может быть, не совсем так, но шестидесятисекундное эротическое действие было отснято и, так сказать, заключено в полупрозрачный куб.
9.17. Точно стовосьмидесятисекундный отсчет по секундомеру. Я вытянул шею и напряженно уставился на дверь чайного домика.
И вот она появилась...
Глава 16
13.50. Даже здесь, в полутемном чайном домике, я видел, как пылает от возбуждения лицо Аралии, на щеках – здоровый румянец, ярко-синие глаза сияют словно звезды.
Возможно, ее возбужденное состояние объяснялось гулом доносившихся сюда голосов четырех сотен сексуально озабоченных самцов горилл.
Толпа была в сборе, большинство присутствующих явилось сюда за час и даже раньше. Я с некоторой опаской оглядел это сборище, прежде чем проводить Аралию в столь ненадежное укрытие. И, уже находясь в чайном домике, я время от времени наблюдал, как они бродят по лужайке с бокалами спиртного в руках, и думал: сколько же будет выпито сегодня! Но когда я выглянул в последний раз, большинство из них уже сидели в плетеных креслах, ожидая появления главного распорядителя – Сэмми Шапиро.
После нескольких объявлений и кратких речей все замерли в ожидании «гвоздя программы», – мисс «Обнаженная Калифорния».
А мисс «Обнаженная Калифорния» сидела тем временем в чайном домике отнюдь не обнаженная, а в белых шортиках из джерси, так плотно облегавших ее тело, что, казалось, никакие это не шортики, а просто она на секунду окунулась в сливки. Что же касается дополнявшей костюм безрукавки из такого же белого джерси, то мне чудилось, будто сквозь нее видны поры на ее коже.
– Еще не пора? – то и дело спрашивала Аралия. – Еще не пора?
– Семь минут до моего выхода, десять – до твоего. То есть я хотел сказать – до запуска твоего изображения.
– Да, порой даже я не могу отличить себя живую от изображения, хотя и то и другое – я.
– Смотри не запамятуй, детка. А то, чего доброго, выскочишь, расточая улыбки и воздушные поцелуи, когда твое изображение уже будет задействовано. Они и без того будут в отпаде, «Скорой помощи» придется только успевать. А кое-кто сразу отойдет в небытие.
– Не бойся, не выскочу. Ты мне все уши прожужжал, что я должна и чего не должна. Я буду сидеть здесь, а тем временем мое изображение появится перед публикой... Согласись, это звучит забавно.
– Забавно. Да, забавно. Почему-то я не чувствую особенно...
– Не волнуйся, после завершения «моего» выхода, я по-прежнему буду ждать тебя здесь.
– Хорошо. И еще одно. Если так случится, что я задержусь, а то и вовсе не вернусь, и ты услышишь визг полицейских сирен...
На меня опять навалилось смутное предчувствие, которое я тщетно пытался отогнать все это время. Должен признаться, что у меня было какое-то двоякое чувство по поводу задуманной операции. С одной стороны, я был почти убежден, что не произойдет ничего экстраординарного, тем более опасного, и никто не будет убит. Но в то же время я не мог избавиться от неотступно преследовавшей меня мысли, что если кто и будет убит, то км окажусь я. И что это произойдет именно в тот момент, когда я буду рыскать среди перечных и эвкалиптовых деревьев в поисках гипотетического посягателя на жизнь Аралии Филдс. Только одно из этих двух допущений могло оказаться верным, и я бы предпочел первый вариант.
Кроме того, последнее время меня не покидало ощущение, что я что-то забыл. Возможно, это забытое мною «нечто» и не оказывало какого-либо влияния на грядущие события, но присутствовало где-то у меня в подсознании и вызывало смутную тревогу. Хотя с одинаковой степенью вероятности можно было предположить, что забвение этого «нечто» способно привести к серьезным и даже катастрофическим последствиям.