— И за это платит ИИС? — спросил Ван.
— А также помогает поддерживать мир в малых системах, мы делаем это несколькими способами.
— Каким образом уничтожение ревячьего корвета способствует сохранению мира? Не может ли оно только усугубить положение?
— Уничтожение лишь часть усилий. Во-первых, мы никому не говорим. Это означает, что ревяки не могут много сказать, ведь считалось, что корвета здесь нет. У них репутация по части такого рода затей, приобретавшаяся столетиями. Во-вторых, создается неопределенность, потому что они не знают, как потеряли корабль. Наверняка не знают. В-третьих, это помогает более слабым системам оставаться независимыми, а чем больше разнообразия в Рукаве, тем, в конечном счете, лучше для нас. В-четвертых, в долгой перспективе это ослабит воинственные системы. Они должны, так или иначе, считаться с обстоятельствами, ибо и корабли, и подготовка, и экипажи чего-то стоят.
— Погодите… почему важно разнообразие? Как я видел, всякий раз разнообразие в культуре ведет к конфликтам и, в конечном счете, к беспорядкам и войне.
Десолл улыбнулся.
— Вы исходите из положения, что разнообразные системы и разнообразие в культуре — это одно и то же. Но если даже так, разве вы считаете, что хорошо, когда всех и каждого загоняют в те же культурные рамки?
После неприятных новостей с Сулина Ван располагал ответом, но не испытывал желания его произносить.
— Но… Как ИИС поддерживает себя? Кто платит за торпеды и оружие? Вы ведь не можете в открытую просить этого у Кешмары?
— Мы просто составляем счет на транспортные расходы, но даже так наши услуги выгодны. Мы также получаем большую долю своих доходов по договорам. Все те, с кем у нас договор, не особенно велики, но они разбросаны по сотне систем в течение более чем сотни лет, и добавляют нам достаточно, чтобы поддерживать небольшие планетарные представительства и две главных конторы. Одна из них в Камбрии, другая, поменьше, в Сантонио. Они ведут бизнес и информационную стратегию. То, что мы делаем, в теории просто. На практике все тяжелее. В любом мире с первозданной или местной культурой мы ищем организации и предприятия, коренные в этой культуре, но особенно те, которые состязаются, и с проигрышем для себя, с более крупными организациями, приходящими извне. Мы обеспечиваем информацию, передачу технологий и стратегию. Иногда это действует, иногда нет. Наша хроника свидетельствует, что мы весьма успешны примерно в двадцати процентах и сравнительно успешны примерно в пятнадцати. В пяти процентах случаев дело выживает, когда оно, казалось, обречено. Мы просим взамен крупную долю в деле и долгосрочный договор. Любая сторона может разорвать соглашение без причины в любое время. Обычно они этого не делают, потому что у нас появилось бы право пойти к конкуренту. А мы такого обычно не делаем, потому что если дело пошло, с чего нам опять инвестировать все эти ресурсы? Но если клиент предаст наши идеалы, мы расправимся с ним без колебаний. И порой приходится.
Ван содрогнулся.
— И… вы думаете… это этично?
— Никто и никого не принуждает принимать наши услуги, — наступило молчание. — А вы думаете, альтернатива более этична? Военный или коммерческий захват системы за системой структурами с большими ресурсами?
— А вы… ИИС главная, кто поддерживает Набатанскую Сберкассу?
Десолл улыбнулся, почти по-овечьи.
— Мы, в конце концов, оказались там в странном положении. За нами большинство малых позиций в Кендейсском Банке и в Набатанской Сберкассе. Это необычно. Такое случается лишь изредка, как правило, вследствие действия местных регуляционных структур.
Ван покачал головой.
— Достаточно. Нам нужно попасть в Бехаи, затем на Пердью. Управление у вас.
— Есть. Управление у меня, — Ван проверил фьюзакторы, затем аккумуляторы. — Если только я чего-то не упустил, упорядочу гравитацию.
— Прекрасно.
Ван довел искусственное поле тяготения до нормального на корабле, полное g для «Элсина». И продолжал наблюдение за всей системой, пока «Элсин» шел вперед.
Он снова не мог оспаривать правоту Десолла в его действиях с ревенантским кораблем, который вел себя, как откровенно пиратский или мятежный. Десолл заставлял ревяк платить за их делишки. Достаточно ясно. И вполне эффективно. Но правильно ли?
А что правильно? Всего лишь сообщить кешмарянам и прочим в Рукаве? Но это не остановило бы ревяк. А ничего не делать и стараться ничего не замечать означает отказываться от настоящего выбора. И все же… Ван не мог избавиться от назойливого вопроса, во что же он ввязался и куда это приведет.