Деньги никогда не были проблемой для лучшего аналитика Чикаго, потому что являлись не целью, как у большинства, а средством, открывающим все двери. Вот и сейчас они помогли ему проникнуть в зал в обход обывателей, но, к несчастью, внутри и правда не оказалось свободного места.
Вестибюль, ресторан и лаунж-зона были заполнены людьми, которые неспешно перемещались между разными частями клуба. Большинство из них стремилось попасть на танцпол и, вдыхая спертый воздух вместе с ароматами азиатской кухни, продолжить веселье. Это создавало огромную толчею в центре зала и вынуждало Хейза отчаянно искать хотя бы один укромный уголок.
Так, в поисках места он сделал несколько кругов, сталкиваясь с гостями и обходя широкие деревянные балки второго уровня. Яркий блеск софитов то и дело слепил глаза, из-за чего Дилан вскоре потерял ориентиры, но удача снова улыбнулась ему, когда в дальнем углу он смог разглядеть маленький диван и занять его, опередив нескольких мужчин.
Пару минут он наблюдал из сумрака за происходящим в зале. Вглядывался в лица, которые выглядели, как одно размытое пятно. Но все изменилось, когда среди толпы мелькнул знакомый силуэт блондинки, намертво приковав к себе его напряженный взгляд.
Я все-таки нашел ее… Теперь она не сможет сбежать, потому что нужна мне.
Deepest blue, Joel Edwards, Matt Schwartz — Give it away (Acoustic)
Ева скользила по танцполу с прикрытыми глазами и излучала такое спокойствие, будто внутри нее играла совсем другая музыка, а этот миг, как и забитый под завязку шумный клуб, принадлежал только ей одной. Множество мужчин ловило каждое ее движение и стремилось подобраться поближе, но она сразу отдалялась, будто хранила себя лишь для одного из них — Дилана.
Ему очень хотелось в это верить. Хотя бы сейчас, когда его тело само двигалось навстречу своему видению, теряя опору под ногами и изгоняя воздух из легких. С каждым шагом ощущение единства между ним и Евой все больше захватывало разум, меняя реальность и оставляя сладкий привкус предстоящей встречи. Однако Хейз не знал, позволит ли Брукс коснуться себя или так и будет безжалостно искушать его на расстоянии.
Не знал, но продолжал идти, пока запах духов не окутал его дурманом, а кончики пальцев не отодвинули светлые локоны с изящной спины.
Ева сразу почувствовала горячее дыхание на шее, вздрогнула, но не воспротивилась. Дилан же понял, что все потеряло значение: время, шантаж отца, вина и даже игра, которую он не мог остановить.
— Как ты нашел меня? — удивилась Брукс, выждав момент, когда быстрый ритм музыки сменит спокойный амбиент, и танцпол окутает темнота.
— Друг подсказал, — ответил Хейз.
— Я… — растерянно начала блондинка и отвернулась, но Дилан не позволил ей отдать хотя бы секунду своего взгляда кому-то еще.
Он обхватил ее подбородок и повернул к себе.
— Знаю, ты работаешь на моего отца.
Брукс прищурилась.
— Как ты…
— Ты ведь этого хотела? — уверенно произнес Хейз, обхватив бедра Евы. — За это тебе заплатили, так? У тебя есть шанс отказаться. Здесь и сейчас.
Его пальцы скользнули по ее нижней губе, а тело продолжило чувственный танец. Жадно глотая воздух после каждого поцелуя хрупких плеч блондинки, Дилан едва сдерживался.
Ева повернулась к нему спиной и прижалась затылком к плечу.
— Ну так, что? — спросил он, прикусывая мочку. — Ты либо прекращаешь эти игры, либо отдаешься мне.
Его правая рука поднялась к лифу платья, а левая — крепко ухватила Брукс за талию, чтобы та не мешала порочному исследованию. Пробравшись под чашечку, Дилан обнаружил под ней обнаженную грудь. Он сжал напряженный сосок и начал перекатывать его между пальцами.
— Продолжай, — попросила Ева, сильнее прижавшись к любовнику.
Она отвела бедра назад, и его ладонь скользнула под кружево трусиков. Под ними было влажно, а между лепестками пульсировал маленький бугорок. Хейз провел по нему пальцем, едва касаясь и очерчивая круги. Чтобы не закричать, блондинка уткнулась в его плечо, и это едва не лишило Дилана последних остатков самообладания.
Подхватив любовницу, он скрылся с ней в темноте дальней части зала и прижал ее к стене за небольшим выступом. Теперь от любопытных глаз их отделяли пятьдесят сантиметров бетона и темнота. Вжавшись в бедра Евы так сильно, что она почувствовала каждый сантиметр его члена, Хейз зафиксировал ее руки над головой и, тяжело дыша, начал имитировать фрикции.