Поняв, что опаздывает, Хейз едва мог усидеть на месте, постоянно отправляя в сторону других водителей тысячи мерзких слов. Только обвинение окружающих во всех смертных грехах не могло решить его главную проблему, потому не приносило даже малейшего облегчения.
Все, что ему оставалось — ждать, когда судьба сжалится над ним или научит смирению, как того и хотел Ричард.
Это гребаный конец! Наверняка она уже там и улетит, не узнав, что я пытался найти ее! — вопил Дилан, превращая панель управления в мишень для атаки, а затем переключился на отца, подозревая, что он нарочно рассказал об отъезде Евы слишком поздно: — Престарелый шутник поплатится за это представление! Сперва я сравняю с землей Коула, а потом займусь им! Слишком долго он издевался надо мной.
Stanfour — Stay
Внезапно последнее слово, сказанное в адрес Ричарда, застряло в горле и заставило Дилана пожалеть обо всем, что вылетело из рта. Это было впервые, когда он почти перестал сомневаться в искренности намерений отца, хотя в глубине души продолжал испытывать страх нового разочарования. Вывернув руль на соседнюю полосу, Хейз всмотрелся в окна такси, поравнявшегося с его машиной. Обычного седана желтого цвета. Но одна деталь приковывала взгляд Дилана, отвлекая его от дороги — силуэт блондинки на заднем сидении, до умопомрачения похожей на Еву.
Внутри было темно, поэтому он не мог довериться зрению, а девушка, как назло, не замечала почти болезненного интереса к себе. И лишь когда фары, проезжающего мимо джипа, на пару секунд осветили салон, Хейз ощутил, что начал тонуть в моменте самой желанной встречи.
Это она… Поверить не могу… — протянул он, наблюдая, как Ева смотрит вдаль и теребит пояс дорожной сумки.
Сейчас в ней не было ни хищности, ни манящей игривости, к которой так привык Дилан. Теперь она казалась простой и открытой девушкой в неприметном светлом тренче. Но этот образ не отталкивал преследователя, а заставлял улыбаться от одного лишь факта ее присутствия рядом.
До этой минуты он и сам не знал, что секрет притягательности Евы таился не просто в красоте, но в обезоруживающем тепле, которое Хейз чувствовал даже на расстоянии. Теперь он стремился сократить его, оставляя таксисту все меньше возможностей для маневра.
Фактически заперев седан между своим авто и отбойником, Дилан остановился у задней двери и начал ждать, когда блондинка обратит на него внимание.
И вот этот сладкий и томительный момент настал…
Будто услышав призыв, Ева резко обернулась, но быстро отвела взгляд, поняв, кто мешает ей отправиться дальше. Хейз же не собирался отступать и, открыв окно, постучал по стеклу ее двери, игнорируя крики таксиста, который требовал оставить девушку в покое.
Не уезжай, — просил он, запоминая каждую черту на лице Евы, а она едва скрывала слезы радости и одновременно боли из-за скорого расставания.
Ева
Подняв ладонь и прислонив ее к стеклу, словно стремясь погладить образ Дилана, девушка старалась сдерживать чувства, которые отчаянно рвались наружу. Она понимала, что не сможет остаться, как бы того не хотела, ведь их не связывало ничего, кроме бессовестного договора с Ричардом. И если бы не он, эти двое никогда не встретились бы, потому что Хейз, при виде ее настоящей, даже не повернул бы головы.
Все, что ты видел, было ложью. Та яркая блондинка — не я, и мне никогда не стать ею. Даже ради нас. Прости… — думала она, стирая слезы с ресниц, а затем, превозмогая отчаяние, покачала головой в ответ на очередную просьбу Дилана остановиться.
Дилан
Emmit Fenn — All this to live for
В этом жесте было столько тоски, что вместо привычного напора у преследователя перехватило дыхание. Он точно знал: Ева не хочет уезжать, и видел это в каждом ее движении. Но имел ли он право настаивать, когда дал себе слово не лишать ее выбора?
Конечно, нет. Это резало Хейза на части и заставляло ненавидеть себя, проклинать ту ночь и отца, но не переходить грань. Не делать больней ни себе, ни Еве. Просто отступить и позволить таксисту увезти ее.
Получив ответ и почти смирившись с ее решением, он крепко сжал руль и освободил седан, вернувшись на свою полосу. А дальше все происходило, как в самом страшном сне: такси начало отдаляться, унося с собой потухший огонек любимого взгляда, и серое полотно автострады сразу же превратилось в отрезок пути, разделивший его жизнь на “до” и “после”.
Вскоре такси окончательно исчезло из виду, смешавшись с огнями фонарей и потоком машин, спешащим домой после долгого рабочего дня. Они беспрерывно сигналили Хейзу, чтобы тот освободил дорогу, и он покорно подчинился, потому что больше ничто не тревожило его. Ни план отца, ни вмешательство Совета, ни переход Ричмонда в компанию.