- Ты боишься меня? – спросил он вдруг. Алина вздрогнула, тут же приказала себе собраться с мыслями и спустя всего какую-то секунду, гордо встретила его взгляд.
- Нет, Семён Дмитриевич. В моём положении бояться глупо, так как страх мешает правильно оценивать ситуацию. А я не имею права на ошибку, - рассудительным тоном ответила она.
Мужчина улыбнулся и еле заметно покачал головой.
- Я пришёл поговорить, - сказал он, разворачиваясь к Алине. – А если честно, то мне хотелось бы просто рассказать тебе о причинах, побудивших меня поступить так, как я поступил.
- А разве дело не в сумме с девятью нолями? – иронично выдала Аля.
- Ты удивишься, но деньги здесь абсолютно не причём, - он сделал вид, будто не заметил её иронии, и перед тем как начать, красноречиво покосился на распахнутую настежь входную дверь.
Аля уловила его взгляд, и тут же добавила:
- Душно. Мы почти никогда её не закрываем. К тому же в такое время в этой части корпуса никого не бывает. Так что, если вас это не сильно смущает, мне бы не хотелось её закрывать, - пояснила девушка.
Мужчина же понял её отказ по-своему. Вероятнее всего, она просто не хотела оставаться с ним наедине в закрытом пространстве, что, в принципе, вполне объяснимо. Они толком не знакомы, а учитывая всё, что девушка знала о своем собеседнике, у неё были все основания опасаться психологического давления с его стороны. Правда дверь бы в любом случае никакой роли здесь не сыграла, но если ей так проще, - что ж, пусть остаётся открытой.
- Я узнал о вашей свадьбе в день регистрации, - сообщил Семён Дмитриевич, чем немало удивил девушку. Она вмиг растеряла всё своё напускное спокойствие и удивлённо уставилась на него. – Скажу даже больше, перед тем, как поставить штамп в паспорт моего сына, сотрудница ЗАГСа связалась с моим секретарём, а через него - и со мной. Она решила перестраховаться
- И вы разрешили?! – воскликнула девушка, для которой эта информация оказалась более чем шокирующей.
- Конечно, - улыбнулся её свёкор. – Более того, дико переживал, что Артём может в последний момент передумать. Это было бы как раз в его стиле. Точнее, в стиле того Артёма, которым он был, до того как началась эпопея с Фёдором. А теперь скажи мне, Алиночка, ты хотя бы примерно представляешь, насколько сильно изменился мой сын?!
Она всматривалась в серьёзное лицо Семёна Дмитриевича, и не знала, что ответить. Конечно, кое-что ей было известно, но… в большинстве своём это были либо слухи, либо короткие оговорки Артёма и нескольких знакомых. Почему-то она благоразумно решила не лезть в подробности его прошлого, наверное, попросту боялась. Нет, она прекрасно знала, что Арт далеко не ангел и никогда им не был, но всё равно не решалась задавать вопросов.
- Артём… вёл себя, мягко говоря, очень плохо, - продолжил мужчина, так и не дождавшись ответа. – Он делал что хотел, где хотел, и с кем хотел. Его ни капли не волновало ничего кроме его собственного удовольствия. Он бросил учёбу, от работы оказывался, пропадал в клубах и всяких злачных местах. Я знаю, что он пробовал лёгкие наркотики, знаю, что всерьёз и довольно долго увлекался марихуаной. А про алкоголь даже говорить нечего. Можешь мне не верить, но трезвым он бывал крайне редко и очень недолго. А все эти безымянные девушки?! А так называемые друзья, которые неизменно таскались с ним, и за которых он всегда расплачивался. И я не имею ввиду только клубы, он ведь фактически возил за собой почти всю эту шайку по миру. Куда он – туда и они. Да только никто из всей этой толпы не относился к нему, как другу. Они искренне его ненавидели, за грубость, эгоизм и то, как жестоко он поступал с неугодными. И это, Алечка, только верхушка айсберга, - мужчина вздохнул и посмотрел на заметно побледневшую девушку. – Ты ведь знаешь, как он любит драться. Его столько раз пытались привлечь к уголовной ответственности, что мне даже представить страшно. Но… ни разу так и не привлекли. Вот только кто бы знал, скольких нервов мне это стоило! Были моменты, когда я думал, что всё – допрыгался мой мальчик. Но ему всегда везло. А потом… в один прекрасный день я понял, что дальше так продолжаться не может, и если я не вмешаюсь, то Артём себя угробит. Тогда-то мне в голову и пришла идея по возвращению моего «золотого» избалованного мальчика с небес на землю. План этот совершенствовался и корректировался по мере воплощения в жизнь, и когда я понял, что у нас начинает получаться, нужен был последний удар. Да, признаю, что практически сломал собственного сына, но не жалею ни о чём. Ведь он смог перешагнуть через всё это, и стал тем, кем стал, а значит, оно того стоило.