Ярость поднималась из самого центра моей груди, что, думаю, ясно читалось в моих глазах, которыми я надеялась проделать дырки в его большой и самодовольной голове.
- Надеюсь, ты подавишься своими словами, - огрызнулась я. – И перестань кормить мою лошадь сахаром!
Кончик его языка скользнул по нижней губе, привлекая к этому действию все мое внимание. Я старалась держать взгляд прикованным к его лицу, но за какую-то долю секунды проиграла эту битву. Бегло оглядела стальные кнуты мышц его широкой обнаженной груди, восемь кубиков пресса, над которым явно работали не один день, и остановилась на поясе джинсов и поперечных мышцах его живота. Кожа Фостера была влажной от пота и грязной от валяния в песке.
Ну что за неандерталец? Сегодня было непривычно жарко, но не настолько, чтобы разгуливать полуголым.
- Ты сегодня особенно злая, может, тоже хочешь немного сладкого? – издевательски склоняя голову набок, спросил он.
- Не хочу!
У меня никак не получалось оторвать ноги от пола и отойти от него хоть на миллиметр. Запах жженого сахара, табака и лайма наполнил мои легкие, а еще тонкие нотки чистого мужского пота и пыли. Мой живот совершенно странным образом защекотало, заставляя меня смутиться, почувствовать себя виноватой и отойти на шаг от него, чтобы не находиться в этом дурманящем облаке энергии Фостера.
- А я предлагал, - безразлично бросил он.
Иисусе.
Вот, как это работает. Чтобы получить женское внимание, ему не нужно было делать ни-че-го. Достаточно снять футболку и изваляться в грязи. Сотни девчонок выстроились бы в очередь, чтобы слизать эту грязь с его кожи.
- Рейдж, конечно, принадлежит твоему папе, но очень глупо позволять тебе дурачиться с ним. Этот конь опасен, в два счета может отправить тебя в нокаут.
- Отец не знает, что я взял его.
Я закатила глаза.
- Как обычно пренебрегаешь всеми правилами. Ты явно переоцениваешь свои возможности. Мой совет, держись подальше от Рейджи.
- Во-первых, я не спрашивал советов у кого-то вроде тебя. Во-вторых, не равняй меня по себе.
Я задержала взгляд на его губах.
- И что это значит? – непонимающе спросила я, возвращая свой взгляд к его глазам.
- А то, что ты всегда была трусихой, которая боялась ослушаться папочку.
Я вовсе не трусиха.
Пришлось отвернуться от него, чтобы случайно не сорваться и не заехать ему локтем в живот. В сотый раз я принялась трогать заплетенную гриву Герцогини.
- Что ты вообще стоишь здесь, разве у тебя нет занятий поинтереснее? – грубо спросила я.
- Например?
- Например, твои подружки. Знаешь, и я никак не могу понять, почему ты привез двоих? У тебя где-то припрятан еще один член? Или у одной из них есть член?
- Боюсь, ты слишком мала, чтобы посвящать тебя в подробности моей личной жизни.
Я убеждала себя, что подробности его личной жизни не нужны мне, но на самом деле мою грудь разъедало любопытство.
Стоп. Что он сказал? Снова попрекнул меня моим возрастом?
- Вообще-то мне семнадцать, стоит напомнить тебе, что совсем скоро я стану совершеннолетней, - пробубнила я.
Тишина длилась ровно три секунды, а затем:
- Я помню, - пронесся тихий шепот над моим ухом.
Совсем-совсем близко.
Чертовы мурашки организовали миллионную армию и побежали по моей коже. Он был за моей спиной, но соблюдал дистанцию, именно поэтому я не заметила, как Джефри приблизился. Однако теперь я чувствовала его, ведь теплое дыхание обжигало заднюю поверхность моей шеи и кончики ушей.
Вдруг его руки скользнули мимо моей талии и накрыли ремешки у седла. Я боялась пошевелиться и случайно коснуться талией его предплечий, просто стояла, разглядывая большие руки, оплетенные венами, и не могла понять, какого черта мое тело окаменело. В одно движение он затянул подпругу, о которой я сама совсем забыла, обошел Герцогиню и затянул подпругу с другой стороны. Выпав из оцепенения, я обернулась, а Джефри отошел в сторону и вальяжно оперся о стенку денника, как-то устало поглядывая на меня.