Она со смесью страха и ненависти смотрела на гоблина, примерно такой же взгляд достался и мне.
На полу были какие-то грязные тряпки, поэтому девушка ступала беззвучно, и когда до нас оставалось примерно шагов десять, она резко кинула тело вперед, выставив переднюю лапу наподобие копья. Я даже не успел испугаться, как ее тело резко упало на пол, а по комнате разнесся металлический лязг.
– Дура ты паучья, – резко посерьезнел Сук, и без страха двинулся в сторону девушки, – Сколько раз ты уже пыталась меня убить, и что?
Он подошел вплотную к паучихе, занес ногу, и резко опустил ее на голову. Послышался глухой удар о пол, и жалобный вскрик.
– Знай свое место, самка-подстилка. Ты еще жива, потому что сама просила не убивать, – продолжал Сук, – И в обмен на жизнь отдала нам свое тело. Так что страдай под нами, корми гоблюков и страдай снова, а потом корми наше потомство.
Девушка не проронила ни слова. Нога гоблина продолжала давить ей на голову.
– Сук, кто она и зачем ты с ней так?, – решился я, – Она ваша пленница?
– Малец, ты совсем тупой?, – рыкнул на меня вожака, – Это одна из настоящих дочек суки-паучихи Люмии. И она – самка для траха в нашем отряде.
Я невольно округлил глаза, и не сразу осознал, что сейчас услышал.
– Получается, эти гоблины пленили дочь богини (неважно как и за счет чего произведенную на свет), трахают ее всем отрядом, отбивают атаки пауков, снова ее трахают ради потомства, а потом снова умирают? Какой-то замкнутый круг насилия во всех его проявлениях, – мысленно вопил я.
А между тем Сук все-таки убрал ногу с головы девушки, смачно на нее плюнув напоследок, бесстрашно повернулся спиной, и уставился на меня.
– Ну что, теперь ты понимаешь, почему паучьи сучары на нас накатывают волна за волной? Люмия их насылает, чтобы освободить одну из своих деточек, – язвительно проговорил гоблин, – Ну а у нас постоянно есть достойные противники, они же еда, трахать есть кого. Не жизнь, а просто мечта!
Я не знал, что на такое ответить. С одной стороны, в чужой монастырь со своим уставом не лезут… но это было как-то жестко что ли. К слову, заметил, что в последнее время не так остро реагирую на подобные вещи, будто моя психика стала принимать порядок вещей вокруг, и… я начал свыкаться. Меня это пугало, но и я желал этого, потому что боялся сойти с ума.
На этом представление закончилось, и Сук выпроводил меня из комнаты. Он напоследок сказал рабыне что-то нечленораздельное, от чего глаза той расширились, и по грязным щекам потекли русла слез.
Мы шли по коридору, и натыкались на небольшие норы или комнатки, в которых лежали, сидели или спали гоблины постарше. Это было видно по неплохому вооружению, более спокойному и осмысленному поведению тех, кто бодрствовал. Странно, что я не заметил эти однушки раньше.
– Интересно, все гоблины постарше такие или эти чернокожие особенные? Если так, возможно, у меня был бы шанс пожить нормально или помочь им стать более… цивилизованными что ли, – думал я на ходу.
Мы вернулись в общую комнату, где у костров плясала молодая гобла. Кто-то принес из бокового тоннеля ноги пауков, и те принялись активно работать челюстями.
– Я не знал, что таких пауков можно есть, – неуверенно проговорил я,
– Конечно можно, их плоть вкусная, потому что в ней есть что-то от богини. М-м-м-м, просто вкуснота, – протянул руку Сук, выхватывая у молодой гоблы пару конечностей.
– На, попробуй и сам потом сожрешь столько, что пузо лопнет, – протянул мне одну Сук.
Я неуверенно посмотрел на темную лапу без маленьких волосиков. На ощупь она была теплой. Наверное, ее предварительно обжарили или проварили, поэтому я пальцами оторвал хитиновую пластину, и взял кусок белого желеобразного мяса.
Неожиданно мясо оказалось очень вкусным, немного похожим на холодец и вареную куриную грудку. Согласен, сочетание так себе, но это первые ассоциации, что пришли в голову.
Я и не заметил, как быстро сожрал все, что было на лапе, и мне действительно понравилось.
Сук улыбался, глядя на меня, и махал рукой, чтобы я брал еще, но я отрицательно помахал головой. Мне не давал покоя один вопрос, поэтому подошел к вожаку отряда.
– Сук, скажи, а что за тотем у входа в комнату?, – спросил я, – После него паутины никакой нет. А еще, как я с ним поравнялся, в груди сразу невыносимо запекло, что пришлось выбросить амулет Лю…
Не успел я договорить, как замечаю руку гоблина, что резко уходит в сторону, и глаза, наполненные до краев ненавистью.