- Что именно ты испытывал сейчас, можешь описать? Только не отмахивайся, пожалуйста!
Лащух вздохнул:
- У меня появилось ощущение, что все это уже было со мной. Казалось, я даже способен предсказать, что произойдёт дальше. Вроде, был взрыв…
- Взрыв?! Перед глазами, в голове?
- Нет, на мостике. Видение такое. Однако потом головокружение прошло, мир перестал раздваиваться, и я вернулся в свою реальность. Это обычный приступ дежавю.
- Обычный? – Марина скептично поджала губы.
Лащух сдаваться не желал:
- Я читал, что память зависит от контекста. Мы лучше запоминаем информацию, когда помещаем ее в знакомую среду. Когда окружающие стимулы провоцируют те или иные воспоминания, возникает феномен дежавю. Это встречается у многих. А у меня еще при этом случаются «моменты предвидения». Мне необходимо хорошенько поразмыслить над тем отрывком, что я видел. В нем заключено здравое зерно и предупреждение. Я же рассказывал тебе о службе в армии и о том, какие истории там со мной происходили.
- Да, но насколько я знаю, раньше у тебя не кружилась голова. Ты просто знал. Предвидел. Просто шел туда, куда нужно. Как вчера, когда ты нашел заминированный кубсат. Или вчера голова у тебя тоже кружилась?
- Нет, вчера не кружилась. Что ты прицепилась к этому головокружению!
- Я скажу неприятную вещь…
- Лучше не говори!
- Нет, я скажу. Егор, я беспокоюсь за тебя. Дежавю, головокружения и галлюцинации с неприятным ощущением страха – это психопатологические нарушения, являющиеся симптомами поражения правой височной доли мозга. Тебе стоит обследоваться.
- У меня вахта, - Лащух встал, комкая салфетку, которой только что утер рот.
- Я не шучу.
- Дежавю и опухоль мозга? – он прищурился на нее. – Разве это связано?
- Еще как. И чем раньше мы установим…
- У меня нет никакой опухоли! – он наклонился к ней через стол. – Я бы связал дежавю с отблеском параллельных вселенных, где мой двойник проживает похожую на мою жизнь. То, что двойник существует, мне прекрасно известно. И он где-то рядом. Или его вещи, до которых он дотрагивался. Вопрос лишь в том, как мне их вовремя отыскать.
- И все-таки я прошу тебя зайти ко мне в медотсек.
- Ищешь предлог, Марина?
- Дурак! Я искренне переживаю за тебя.
- Со мной все хорошо, - Егор нажал кнопку вызова уборщика и направился к выходу.
- Ты вынуждаешь меня пойти к капитану! – бросила ему в спину Марина, вставая со стула.
Егор на секунду замер, развернулся и подошел к своей бывшей любовнице:
- Если ты это сделаешь, - прошептал он, - если нажалуешься Вадиму за моей спиной, я тебе этого не прощу!
Марина гневно сверкнула глазами:
- Тогда зайди ко мне вечером. И мы удостоверимся, что ты полностью здоров.
Егор перевел дыхание:
- Хорошо, - согласился он против воли, - я приду. Но ты должна сохранить это в тайне.
- Я буду ждать тебя, - сказала Еремизина. – Я дежурю всю ночь.
Егор прибыл на мостик минута в минуту. Он приветствовал капитана, сменяя его у консоли управления. На левитируюшем экране[1] (сноска) выводились стабильные характеристики корабельных систем и данные, получаемые роем миниспутников.
- Брагин сейчас подойдет, - сообщил Вадим. – Хочет полюбоваться на место назначения. Покажи ему тут все.
- Хорошо.
Вадим чуть внимательнее вгляделся в недовольное лицо Лащуха, но спрашивать ни о чем не стал. Егор постарался стереть хмурое выражение. Марина все-таки сумела испортить настроение!
Заявившийся на мостик Матвей Брагин был в противоположность боцману спокоен, настроен лирически, и на губах его змеилась улыбка, способная сделать честь загадочной Джоконде. Куда-то ушла его вечная суетливость, и мочки ушей не горели красным от постоянных потягиваний.
- Порадуйте меня хорошей новостью, - попросил его Лащух. – Я тоже хочу выглядеть так же умиротворенно, как вы.
- Может быть, и порадую, - обронил Брагин. - Но сейчас я просто думаю о душе.
- О душе?
Егора неприятно кольнуло, ибо «задуматься о душе», по распространенному мнению, означало «готовиться к смерти».
- По-вашему, Георгий, что есть душа?
Он не сразу нашелся, что сказать:
- Наш опыт, мысли, чувства – все, что делает нас человеком, не похожим на других.
- Это вздор, - произнес Брагин спокойно. – Опыт, мысли – чушь собачья. Возьмем взрослого и его же в детстве. Опыт, мысли, чувства, желания – все разное, мы совсем не те, что были детьми. Изменились кардинально. Но душа-то все та же!
Егор пожал плечами: