Лена, поджидавшая в секторе внутренних отделов, передала Вадиму планшет с данными.
- Я лично все проверила, - сказала она, - картина складывается нелепая. Механических повреждений на спутнике нет, однако в нем оказалась испорчена батарейка.
Вадим сосредоточено пролистывал отчет.
- Срок службы атомных батарей весьма значителен, - продолжила Харитонова, - даже через пять тысяч лет она бы выдавала половину мощности. Разрядиться при обычных условиях она никак не могла. Тем не менее, следы радиоактивного изотопа углерода-14 в элементе питания отсутствуют.
- Вижу. Корпус цел, в том числе не тронута многослойная оболочка батареи, - Вадим отдал планшет Лене и потер подбородок. – Действительно, загадка. Помню, Брагин вновь отмечал остаточное эхо вокруг Объекта. Не связано ли это между собой?
- Какая-то невероятная телепортация? – предположила Лена. – Брагин отметил, что в этот раз эхо было гораздо слабее. Не искал бы он специально, отклонений в фоне не заметил бы. Кстати, не все в его команде с ним согласны, есть мнение, что это естественная флуктуация или погрешность в измерениях.
- Я поговорю с Матвеем, - кивнул Вадим. – Он наверняка будет рьяно отстаивать свою позицию, и это надо слышать из первых уст. Если бы не опустошенная батарейка, все это еще можно было спустить на тормозах, а так – нет. Объект словно бы напитывается энергией, хотя и не наглеет.
Он вызвал Брагина через консоль. Физик был возбужден, и даже на полупрозрачном экране было заметно, какие красные, невыспавшиеся у него глаза.
Не дожидаясь вопроса, Мат нервно выпалил:
- Вадим, вы вечно не вовремя!
- Я на минуту. Хочу узнать, что у вас имеется по остаточному эху.
- Я уже сто раз объяснял, почему нельзя по эху, по этим жалким остаткам излучения ничего восстановить! Любая черная дыра - это универсальный уничтожитель информации. Не важно, что и в каком состоянии в нее упадет, в результате испарения с ее поверхности будет всегда один и тот же беспорядочный набор фотонов.
- В отличие от вас, Матвей, я не такой пессимист,- спокойно произнес Коростылев, - я не верю, что информация способна исчезнуть в никуда, превратившись в хаос. Это противоречит одному из главных постулатов квантовой физики.
- Да знаю я, - буркнул Матвей, - но информация информации рознь. Квантовая информация не обязана быть локализована где-то в пространстве, и ее и нельзя разделить на части. Но вы-то хотите получить от меня классическое объяснение! А у меня его нет! Я в курсе, что фотоны как-то кодируют в себе все, что тут происходило, но достать это и расшифровать не могу. Повторяю: мне не известно, с кем обменивался Объект, когда обменивался, и связано ли это с появлением кубсата. И мне не известно, отчего наш кубсат сдох. Все! Не отвлекайте меня, пожалуйста, я очень занят!
- Можете хотя бы сказать, чем вы заняты?
- Чем-чем! Я пытаюсь разложить в правильном порядке всю эту «летопись» и все-таки прочитать ее.
- То есть надежда восстановить исходную информацию в классическом виде остается?
- Надежда есть всегда, - и Мат отключился.
- Вот же грубиян, - вполголоса сказала Харитонова.
Вадим обернулся к ней:
- Лена, есть новости по образцам, взятым на Объекте?
- Работу лаборатории полностью восстановили, системы отлажены и протестированы, однако к изучению образцов ребята только недавно приступили, - ответила она. - Отчет будет после обеда.
- Плохо, но подождем, - Вадим вздохнул.
Эти многочисленные поломки всего и вся настораживали его, но корабельные спецы пока могли лишь реагировать на них, а не упреждать. Винить команду в бездействии или некомпетентности он не мог, тем не менее, основная причина сбоев все еще оставалась невыясненной. Касалась она в основном периферических систем, не затрагивая жизнеобеспечение, но все могло измениться за считанные минуты.
Понаблюдав немного за работой команды на мостике, Коростылев отправился в обсерваторию. Там он нашел Андрея Волецкого, работавшего в настоящий момент над образцами льда, покрывавшего корпус Объекта и каменной глыбы под ним. В обсерватории пока все функционировало в штатном режиме, и астрофизик почти успел закончить необходимые исследования.
- Очень интересный состав, - сказал он, отвечая на вопрос капитана. – Он идеален для защиты от космических высоких энергий: поглощает нейтроны и тем самым изолирует внутренности Объекта. Вкупе с магнитосферой Сатурна, ледяная корка оберегает начинку от жесткой радиации. Кроме того, присутствующие во льду молекулы воды, разлагаясь на кислород и водород, могли бы обеспечивать потребности в чистом топливе, если двигатели Объекта в нем нуждаются, а тепло, выделяющееся в процессе замедления нейтронов, гарантирует стабильную температуру. Тех самых минус пятьдесят, видимо, достаточно, чтобы не испортить ячейки памяти и поддерживать гибернацию приборов. Объект, по-моему, просто нашпигован полезными сведениями, которые могут нам пригодиться.